— В первый раз? — спросила я мягко.
Она кивнула, не глядя на меня.
— Да. Не беспокойтесь, я сейчас возьму себя в руки.
— Да брось, — махнула я рукой. — Знаешь, когда я летела впервые, то ощущала себя так, словно еду на машине на очень высокий холм. В животе всё сжимается от предвкушения. Ты едешь вперёд, нажимая педаль в пол. А потом — ты на вершине, и тебя стремительно несёт вниз, и всё внутри переворачивается так, что не можешь дышать. Но это классно. А что чувствуешь ты сейчас?
Ева неуверенно посмотрела на меня. Похоже, она меня совсем не поняла.
— Не обращай на неё внимание, — раздался голос Цербера из-за прохода. — Она часто несет непонятные мне вещи.
— Это потому что ты машина! — крикнула я ему в ответ, не отводя взгляда от Евы. — Ты меня не поймёшь!
— У меня есть процессор. И он говорит, что это иррационально, — парировал он.
Ева слабо улыбнулась, напряжение чуть спало.
— Я не знаю, на что это похоже… — проговорила она задумчиво. — Наверное, на то, что у тебя вырвали почву из-под ног. И ты не падаешь, а зависаешь. И непонятно, когда и во что врежешься.
Меня это развеселило. Интересный человек, эта Ева Соколова. Очень интересный. На том злополучном дне рождения дочери Петра, когда мы впервые столкнулись, я сразу поняла — она врёт. Врёт про Аида, врёт про отчёты. А потом она так ловко исчезла, утащив с собой и Дмитрия. Усыпила его бдительность и одновременно подготовила себе путь к отступлению — поразительная женщина. Хладнокровная, расчётливая. Я сразу захотела её заполучить.
Самолёт наконец выровнялся, набрав нужную высоту. Замигал знак «пристегните ремни», а затем и вовсе погас. В салон снова пришла стюардесса, уже без тени смущения, с одной лишь профессиональной улыбкой.
— Чем могу порадовать? У нас отличное шампанское и лёгкие закуски.
— Принесите бутылку «Периньон», если есть. И устриц. Лёд, лимон, всё как положено.
Стюардесса кивнула и удалилась. Ева смотрела на меня.
— И часто вы так летаете? — в её голосе звучало не осуждение, а чистое любопытство.
— Ну, обычно я предпочитаю свой самолёт, — пожала я плечами. — Но в этот раз я решила, что если полечу на нём с вами, это вызовет слишком много вопросов. Мои пилоты работают на семью, а не лично на меня. А лишние вопросы мне сейчас, как вы понимаете, ни к чему.
— Я правильно поняла наш прошлый разговор? — Она понизила голос, хотя вокруг, кроме нас и Цербера, никого не было. — Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоим дедом?
— Да, — ответила я прямо. — Тебе как новоиспечённому вице-президенту сингапурского филиала будет вполне естественно появляться там периодически. Выражать почтение. Интересоваться, не нужно ли ещё чего этому старому… деду.
— Но в чём ты его подозреваешь? — Она откинулась на спинку кресла, изучая меня. — В захвате мира, уж прости за прямоту, андроидами для секса?
Я рассмеялась. Искренне.
— Секс — тоже оружие. Только другого рода. Если ты понимаешь, о чём я.
Она понимала и даже хотела что-то сказать, но вернулась стюардесса. Подкатила тележку с серебряным ведёрком, откуда торчала бутылка, и с тарелкой, уставленной раскрытыми раковинами на колотом льду. Она красиво, с лёгким хлопком, отстрелила пробку, не пролив ни капли, и наполнила два хрустальных бокала. Предложила Церберу. Тот отрицательно помотал головой, словно ему предлагали машинное масло. Впрочем, от него он, может, и не отказался бы. Кто его знает. Когда мы снова остались одни, я взяла свой бокал и протянула второй Еве.
Та взяла его неуверенно, словно это была граната.
— Не понимаю, к чему всё это, — проговорила она. — Я могла бы вполне долететь эконом-классом.
— Ты получаешь новую должность, — сказала я твёрдо. — И притом неплохую. Вице-президент. Это не только ответственность, Ева. Это образ. Привыкай жить красиво. Это часть твоей новой кожи. Надень её.
С этими словами я чокнулась с её бокалом. Звяк был мелодичным. Я осушила свой бокал одним длинным глотком. Игристая кислинка ударила в нёбо. Ева лишь пригубила, поморщившись. Ей было некомфортно.
— С Олегом я разобралась, — сказала я небрежно, беря устрицу. — С его сыном тоже. Можешь расслабиться. Он больше не будет вас беспокоить.
Но Ева, казалось, ещё больше напряглась. Она поставила бокал на столик.
— Так просто? Всего лишь один разговор?
— Я могу быть очень убедительной, когда хочу, — улыбнулась я, выжимая на моллюска лимон. — Особенно когда напоминаю людям об их собственных скелетах в шкафу. Благодаря тебе я о них узнала.