— Ты сама вчера написала, что ходила к моему деду, — напомнила я, пристально глядя на неё. — Неужели думала, что я отложу этот разговор до обеда?
— И что? — она резко повернулась ко мне, в глазах мелькнуло раздражение. — Я не думала, что из-за этого ты заставишь меня встать в пять утра и тащиться сюда. Я вообще практически не спала.
— Ты хотя бы пару часов сна перехватила, — фыркнула я, и в голосе проскользнула та самая горечь, которую я так старательно прятала за маской благополучия. — Поверь, для некоторых это непозволительная роскошь.
Ева сняла очки и посмотрела на меня в упор. Взгляд у неё был тяжёлый, цепкий — она явно заметила и синеву под моими глазами, которую не мог скрыть никакой тональник, и нервную дрожь в пальцах, что я пыталась замаскировать, сцепив руки в замок.
— Мы серьёзно будем об этом говорить? — спросила она, и в голосе её зазвенела сталь. — О твоей бессоннице?
— Нет, — я тряхнула головой, отбрасывая наваждение. — Мы поговорим о том, что ты видела вчера. На заводе.
Ева помолчала, собираясь с мыслями. Я видела, как она прокручивает в голове вчерашние события, как её пальцы нервно постукивают по пластиковому стаканчику.
— Да ничего особенного, — произнесла она, и в голосе её прозвучало искреннее недоумение. — Хотя, как ничего? Большой завод. Огромный. Много андроидов. Почти нет людей. Забавно, что андроиды сами помогают создавать себе подобных — я такого раньше не видела.
— Да, — сказала я, чувствуя, как привычная тяжесть разливается в груди. — Как я и говорила, дед не доверяет свои секреты никому. В его штате очень мало живых людей. И то — лишь те, кто трудится с ним чуть ли не с открытия компании. И таких людей не перекупить — мы пробовали.
Ева удивлённо вскинула бровь.
— Ты сейчас о других членах семьи? — спросила она, и в голосе проскользнуло любопытство, которое не могли притупить ни усталость, ни раздражение.
— Ну разумеется, — усмехнулась я, откидываясь на спинку скамьи и глядя, как солнечные лучи путаются в стальных переплетениях супердеревьев. — Первым это пытался сделать мой отец, ещё когда дед только отошёл от управления. А когда подросли мы с братьями, тоже решили попытать счастья. Каждый по-своему.
— И что? — Ева подалась вперёд, забыв про кофе. — Он был в бешенстве?
— Нет, — я позволила себе короткий смешок, в котором не было и тени веселья. — Он просто… посмеялся над нами. Сказал, чтобы мы старались лучше. И добавил, что ключи от его королевства спрятаны очень-очень далеко. Представляешь? Он сам мотивирует нас воровать его секреты. Как будто это игра.
— Интересный подход, — задумчиво произнесла Ева.
— Он очень чудной, — я пожала плечами. — И при этом весьма умный. Но ты, наверное, уже и сама убедилась.
Ева поморщилась, и на её лице появилось то самое выражение, с которым люди вспоминают неприятный разговор.
— Да, — призналась она. — Он производит своеобразное впечатление. Стоило мне открыть рот, как он выставил меня за дверь. Без объяснений. Просто дверь закрылась, и я осталась в коридоре.
Я едва удержала смех, представив эту картину. Но смех вышел бы нервным, истеричным, поэтому я просто прикусила губу.
— Но тебя это не остановило? — спросила я, хотя ответ знала заранее — ведь я не просто так выбрала Еву Соколову.
— Я упорна в том, что касается работы, — Ева посмотрела на меня с видом человека, которому не привыкать к закрытым дверям. — Да и приходилось работать с разными людьми. Я и не таких богатых пенсионеров видела. Те, кто строил империи своими руками, часто… специфичны.
— Так ты попала внутрь? — я подалась вперёд, чувствуя, как напряжение сковывает плечи.
— Да, — кивнула Ева. — Походила по заводу, осмотрелась. Но в важные места меня не пускали. Сопровождала его андроид и глаз с меня не спускала. Странно, я таких в продаже не видела. Видимо, для личного пользования.
По моему телу пробежали мурашки. Я сразу поняла, о ком она говорит. Образ всплыл из глубины памяти — холодный, идеальный, пугающий.
— Персефона, — выдохнула я.
— Что? — Ева удивлённо посмотрела на меня.
— Её зовут Персефона, — повторила я, чувствуя, как слова царапают горло. — Она создана дедом в единственном экземпляре. Тогда же, когда появился первый Арес. Они всегда вместе. Она помогает ему в работе — и не только.
Ева нахмурилась, пытаясь переварить информацию.
— Это так… необычно, — сказала она задумчиво. — Она казалась такой мягкой и нежной. Улыбалась мне, поправляла какую-то мелочь на одежде. Но когда моя нога сворачивала куда-то не туда — она резко становилась жёсткой. Как натянутая струна. Я даже не сразу поняла, что произошло. Просто оказалась перед закрытой дверью, а она стояла рядом и смотрела на меня этими своими… внимательными глазами. Она может быть опасна?