— Подозреваю, что да, — тихо сказала я. — Думаю, она, как и Цербер, способна применять силу к людям.
— У неё тоже сбой? — в голосе Евы прозвучало искреннее удивление.
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, липкая волна страха. — Вряд ли. Но я сомневаюсь, что дед ограничивает её свободу так, как ограничивают других андроидов. Для него она… особенная.
Я запнулась, не зная, как объяснить то, что сама не до конца понимала.
Персефона… Она всегда вызывала у меня жуткий страх. С самого детства. Я помню, как она появлялась в нашем доме, когда дед изредка ещё приезжал с визитами. Тянула ко мне свои идеальные руки, пыталась поиграть, погладить по голове… А я забивалась в угол и орала так, что стёкла дрожали. Именно тогда, в детстве, она отбила у меня всякое желание иметь своего андроида. И поэтому я так долго привыкала к Церберу — всё ждала подвоха, ждала, что он окажется таким же… чужим.
— А она… — Ева замялась, явно не зная, как сформулировать вопрос. — Она как-то связана с Аидом? Ну, по мифологии-то они…
Я не сразу сообразила, о чём она, а потом рассмеялась.
— Резонный вопрос, — сказала я, вытирая выступившие слёзы. — Если учитывать мифологию — то да, они муж и жена. Владыка мёртвых и его прекрасная супруга, которую он похитил и утащил в подземное царство. Но в реальности… — я покачала головой. — Видишь ли, моя мать в детстве обожала древнегреческие мифы. И отец часто читал ей их перед сном. Оттуда и выросли ноги всех этих названий. Хотя для клиентов и партнёров у компании есть красивая сказочка: наши машины подобны прекрасным божествам, сошедшим со страниц книг.
Я помолчала, давая ей переварить информацию, а потом продолжила, чувствуя, как в голос просачивается привычная циничная интонация:
— Признайся честно: перспектива купить бога ведь правда возбуждает больше, чем скучная история о том, что андроида сделали из любви к маленькой дочери?
Ева хмыкнула, и в её глазах мелькнула знакомая искра сарказма.
— Боюсь, тут вожделение победит, — сказала она сухо. — Люди всегда хотят большего. Особенно те, у кого есть деньги.
— Ты подобрала отличное слово, — заметила я, чувствуя, как разговор переходит в привычное, почти комфортное русло. — Вожделение. Именно оно движет всей рекламной кампанией «Эйдолона». Люди не просто покупают любовь — с широким кошельком это не проблема и с живыми людьми. Они покупают продукт, который позволяет почувствовать себя особенными. Понимаешь? Тебя не просто любят. Тебя боготворят. И боготворит не просто человек, а настоящий бог!
Я подалась вперёд, увлекаясь собственной речью, забывая об усталости и головной боли.
— Он склоняется перед тобой на колено, прежде чем раздвинуть твои ноги и поднять тебя на вершину Олимпа. Согласись, не каждый мужчина, каким бы замечательным он ни был, удовлетворит тебя так, как этот андроид. Именно это и покупают, Ева. Желание быть особенным. Желание быть в центре чьей-то вселенной. Желание наконец-то быть удовлетворённым. Без претензий, без упрёков, без этих бесконечных «у меня болит голова».
Я откинулась на спинку скамьи, тяжело дыша. Солнце уже поднялось выше, и тени от супердеревьев стали короче.
— Это неправильно, — тихо сказала Ева. В её голосе не было осуждения — только констатация факта.
— Возможно, — легко согласилась я. — Но это так. И знаешь что? Я не собираюсь осуждать этих женщин. И мужчин. Они хотят счастья и имеют на него право. В мире столько одиноких и несчастных людей, которым не повезло встретить своего человека. Которым не повезло родиться не в то время, не в том месте, не с той внешностью. Проблема не в рынке, который даёт нам то, что мы хотим. Проблема — в нас самих. В людях. Потому что в большинстве своём в нас столько проблем, травм и обид, тянущихся с детства, что мы просто не способны выстраивать настоящие отношения. Мы слишком сломаны. А «Эйдолон» просто зарабатывает на нашей сломанности.
Я замолчала, чувствуя, как сказанное повисает в воздухе тяжёлым, горьким облаком.
Краем глаза я заметила, как пальцы Евы, лежащие на коленях, нервно дёрнулись. Она сжала их в кулак, потом разжала. Этот жест сказал мне больше, чем любой монолог.
У них с Аидом тоже были своеобразные отношения. Несмотря на её явно негативную позицию по поводу покупной любви, чем-то он смог её покорить. И я всё больше подозревала, что проблема кроется в какой-то старой, незаживающей травме. Уж больно нервной она становилась, когда разговор заходил об этом. Несмотря на всё её сопротивление этой… привязанности к Аиду — а я отчётливо видела, что как минимум её зачатки там были, — она всё больше сдавала позиции. Одно то, как она смотрела на него, как делала незначительные, возможно, ей самой неосознаваемые жесты. Та же покупка пряника, например. Мелочь, а показатель.