В машине повисла тишина. Где-то вдалеке щебетали птицы, с моря доносился приглушённый гул кораблей. А мы сидели в этом тесном салоне, и между нами искрило напряжением.
— А ты умная, — сказал Джексон. — Делаешь всё чужими руками. И моими в том числе. — Он помолчал. — Почему, зная всё это, я должен согласиться?
Моя рука, всё ещё сжимавшая его колено, медленно поползла выше.
— Я могла бы сказать, — мой голос стал тише, интимнее, — что с момента нашей первой встречи думаю о тебе.
Я подалась вперёд, почти касаясь губами его уха.
— О том, как ты трогаешь меня, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание сбивается. — Как целуешь. Как наши тела переплетаются на шёлковых простынях. А потом мы планируем совместное будущее и живём долго и счастливо.
Я отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Его зрачки расширились, на скулах играли желваки.
— Но это будет ложь, которую ты раскусишь, — закончила я. — Потому что ты умён, Джексон. Поэтому я буду честна.
Моя рука сжала его между ног.
— Я предлагаю тебе партнёрство. Ты получишь не только место главного конструктора, но и акции компании. Реальные, живые деньги, которые ты не зарабатываешь у себя. А как бонус... — я надавила сильнее, и он шумно выдохнул. — Мы можем и правда валяться на шёлковых простынях время от времени. Без обязательств.
На его лице заиграла гамма эмоций — от удивления до острого, почти болезненного желания. Я знала этот взгляд. Видела у многих мужчин. В тот момент я поняла: я закрыла все его потребности разом. Амбиции, деньги, секс. Мало кто от такого откажется. А уж любитель казино и рисков вроде него — точно нет.
Он вдруг резко подался вперёд, и его тяжёлая горячая рука легла мне на грудь. Он сжал — чуть грубовато, но умело. Даже сквозь ткань блузки я почувствовала, как напряглись соски.
— Ты бесспорно побила меня по всем фронтам, — выдохнул он мне в губы. — А мы можем заключить сделку прямо здесь?
Вместо ответа я расстегнула молнию на его брюках. Пальцы скользнули внутрь, нащупывая уже приподнятый, разгорячённый член. Через тонкую ткань трусов он казался раскалённым.
— Почему бы и нет? — прошептала я и сама потянулась к его губам.
Он впился в меня так, будто только и ждал приглашения. В отличие от Цербера, он-то знал, что делал. Его губы были напористыми и уверенными, а язык нагло скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в жадном, почти агрессивном танце. Пальцы смяли грудь, расстёгивая пуговицы блузки с ловкостью фокусника. И прохладный воздух салона коснулся моей разгорячённой кожи.
Я издала тихий, приглушённый стон — больше для его удовольствия, чем для своего. Хотя нет, дело не в том, что Джексон был мне неприятен. Когда я подбирала инженера для своей задумки, то с самого начала закладывала возможность того, что, возможно, придётся с ним спать. Поэтому пожилых кандидатов даже не рассматривала. К счастью, Джексон сразу отвечал всем моим запросам.
Проблема была в другом — в моей поспешности. Меньше часа назад я лежала на коленях у Цербера, чувствовала его пальцы в своих волосах, слушала его голос — и вот уже глажу чужой возбуждённый член в тесном салоне автомобиля.
Я закрыла глаза.
Перед внутренним взором всплыли красные глаза. Белые волосы. Неуклюжий, но такой отчаянный, искренний поцелуй на колесе обозрения под пронзительный голос Адама Ламберта.
Я мотнула головой, прогоняя видение. Нет. Не думать. Не вспоминать.
Я с удвоенной страстью впилась в губы Джексона, пытаясь заглушить воспоминания физическими ощущениями. Впустила в себя его запах, его вкус, его жадные руки, которые уже стягивали блузку, обнажая плечи.
Он откинул моё сиденье назад, и оно плавно опустилось почти до горизонтали. Джексон навалился сверху, и я почувствовала, как рычаг переключения передач больно впился в бедро. Не прекращая поцелуя, я нащупала его рукой, отодвинула, освобождая место. Маленький, чёткий жест контроля — даже в этой, казалось бы, полной отдаче.
Его поцелуи сместились вниз. Он припал губами к моей шее, ключицам, а потом его рот нашёл мой сосок. Он взял его жадно, умело — посасывая и покусывая так, что по телу пробежала дрожь.
Поощряя его старания, я положила руку ему на затылок и стала поглаживать по волосам, сбивая безупречную укладку. Второй рукой помогла избавиться от верхней части штанов и трусов — ткань сползла вниз, открывая бёдра.
Продолжая издавать тихие, поощрительные звуки, я вдруг приподняла его голову, отрывая от своей груди, и заставила посмотреть на себя. Его глаза были мутными от желания, губы припухшими. Медленно, глядя ему прямо в зрачки, я засунула ему в рот указательный палец.