Всё смешалось в липкую, тяжёлую кашу, от которой виски начало ломить ещё сильнее.
Но одно я знала точно: если я не могу получить одно, я возьму другое. Если нет счастья — значит, будет власть. Решение утвердилось во мне именно в тот момент, когда Цербер мне отказал. До этого я ещё сомневалась. Думала о том, что он скажет, как он меня осудит. А потом поняла: мне всё равно. Он и так был обо мне самого низкого мнения, так зачем пытаться его переубедить, заодно разбивая сердца миллионов клиентов? Люди хотят любви, страсти, дружбы. И кто я такая, чтобы у них это отнимать? В конце концов, разве это рабство, если ты даже не знаешь, что ты в рабстве? Большинство клиентов относятся к своим любимцам куда лучше, чем когда-то плантаторы на хлопковых полях. Ну а тем, кому не повезло с хозяином... что ж, жизнь несправедлива, не так ли?
Я заехала на подземный паркинг, припарковала «Порше» и несколько минут просто сидела, уставившись в бетонную стену перед капотом. Пальцы всё ещё сжимали руль, костяшки побелели от напряжения. Пришлось заставить себя разжать их, одну за другой.
Ладно. Хватит раскисать.
Я вышла из машины, открыла багажник и уставилась на гору пакетов. После того как уехала от офиса Лима, отправилась на шопинг, скупая всё, что попадалось под руку. «ION Orchard», «Paragon», «Tang Plaza» — я прошлась по всем люксовым торговым центрам на Орчард-роуд, словно метеорит, сметая всё на своём пути. Мне даже лишний раз двигаться не пришлось: достаточно было зайти в магазин, сесть на диван, и, стоило только блеснуть золотой картой, персонал уже носился вокруг, как муравьи вокруг упавшего куска сахара. Я ничего не стала мерить — просто на глаз прикинула, какая из продавщиц больше подходит мне по комплекции, и заставила её надевать и демонстрировать всё, что пришлось мне по вкусу. А пришлось мне многое.
Часть покупок должен был доставить курьер, а то, что понравилось больше всего, полетело сразу в багажник. Платья, туфли, сумки, какая-то дурацкая дизайнерская лампа в виде осьминога, которую я купила просто потому, что продавец так трогательно нахваливал её светодиодные щупальца. Конечно, я немного не рассчитала с количеством, но всё же мужественно затащила пакеты в лифт, а потом и в прихожую пентхауса сама. Я подозревала, что Цербер, скорее всего, уже вернулся, но просить его о помощи не собиралась.
Когда я открыла дверь и вошла, в пентхаусе было тихо. Лишь кондиционер гудел где-то в недрах системы, нагоняя прохладу, — этот звук казался здесь единственным признаком жизни. Солнце уже клонилось к закату, длинные косые тени от мебели лежали на полу, превращая прихожую в декорацию к нуарному фильму.
Я с грохотом поставила пакеты на пол. Звук разнёсся по прихожей, отражаясь от стен. Наклонилась снять туфли. Неудобные каблуки за сегодняшний марафон натёрли ноги до кровавых мозолей, и я мысленно пообещала себе сжечь их при первой же возможности. Ступни как раз освободились от второй туфли, когда меня накрыла тень.
Я замерла на секунду, но тут же заставила себя продолжить движение. Сделала вид, что не заметила, — невозмутимо поставила обе туфли рядом, ровненько, как солдатиков, всунула босые ноги в прохладные тапочки, затем выпрямилась и развернулась к нему.
Он возвышался надо мной во весь рост и прожигал взглядом. Белая футболка, тёмные домашние штаны, босые ноги. Волосы слегка влажные — видимо, после душа, который принимал, чтобы смыть с себя многочасовую прогулку, на которую я его обрекла. Красные глаза в сумерках прихожей светились тусклым, угрожающим багрянцем, как раскалённые угли, присыпанные пеплом.
Я встретила его взгляд с беспечной невозмутимостью, будто это не я заставила его шагать пешком через полгорода. Не говоря ни слова, отвернулась и направилась в сторону гостиной с панорамными окнами, за которыми догорал сингапурский закат.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — его голос разрезал тишину, как нож.
Не останавливаясь, я продолжала идти, бросая слова через плечо:
— Всё, что хотела, я уже сказала. Не думаю, что нам есть о чём говорить.
Он последовал за мной, не догоняя, но и не отставая. Шаги его были бесшумны, но я чувствовала присутствие каждой клеточкой кожи.
— Где ты была? — спросил он в спину, пока мы пересекали гостиную, минуя диван и низкий стол. — Ты пришла позже меня.