— Успокойся, Ева, всё под контролем, — бросила я в пустоту салона, хотя сама в это не верила ни на секунду. Голос прозвучал на удивление ровно — сказалась многолетняя привычка врать даже себе.
— Какое, на хрен, «под контролем»?! — сорвалась она на крик. — Ты вообще представляешь, как это было? Я за всю карьеру в «Эйдолоне» каких только моделей не повидала, но эти… они были другими. Они ходили за нами по пятам и жутко следили за каждым шагом. Будто я в какой-то хоррор провалилась! Я была уверена: ещё минута — и они вцепятся нам в глотки! Чен потом полчаса не мог успокоиться, руки тряслись, пришлось накатить коньяка.
— Не преувеличивай, — я вцепилась в руль, входя в поворот на скорости, от которой визгнули покрышки. — Дед — тот ещё любитель театральных эффектов. Он просто решил вас припугнуть, чтобы не совали нос куда не просят.
— Нет, это были не шутки! Раньше я тряслась за свою карьеру, думала, максимум — уволят, если что-то пойдёт не так. А теперь я, чёрт возьми, боюсь за свою жизнь! — Ева почти задыхалась от ужаса, слова вылетали рваными, сбивчивыми очередями. — Подумай сама: он создал Цербера. Андроида, у которого нет тормозов в виде законов робототехники, который может убить человека голыми руками и даже не задуматься, потому что у него в программе «особые условия»! Где гарантия, что он не отправит кого-то по наши души? К Чену или ко мне домой?
В голове тут же всплыли слова деда об армейских контрактах. Армия таких, как Цербер… Тысячи. Десятки тысяч. Безжалостных, сильных и абсолютно послушных. Я прикусила губу до крови, чувствуя, как внутри всё леденеет.
— Никто вас не тронет, Ева. Обещаю.
Я не стала пугать её ещё сильнее. Хватит с неё и того, что она уже увидела. Не хватало ещё, чтобы она сорвалась и наделала глупостей — купила билеты в один конец до Новой Зеландии и сбежала в горы пасти овец.
— И что теперь? — голос Евы чуть выровнялся, но в нём засквозила обречённость. — Мы ничего не узнали. Твой дед в курсе, что я там была. Меня вышвырнут с работы? Внесут в чёрные списки по всей индустрии?
— Нет. Я же обещала, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно. — Никто тебя не тронет и с работы не вышвырнет.
— Я тебе не верю. У тебя голос дрожит. Ты сама боишься, я слышу.
— Послушай меня, — я вцепилась в руль так, что костяшки побелели, кожа натянулась до хруста. — Всё под контролем. Я разберусь. Просто не высовывайся, заляг на дно, и всё будет в порядке. Делай вид, что ничего не было. Ходи на работу, улыбайся своему идиоту-директору, пей кофе литрами и пиши отчёты.
— Ну уж нет, — огрызнулась она, и в голосе прорезались знакомые стальные нотки, за которые я её уважала. — С меня хватит. Я больше пальцем не шевельну ради тебя. За историю с Лебедевым я рассчиталась сполна, она вообще изначально не была моей проблемой.
— Но ты взялась за неё, Ева. Потому что ты хороший человек. Потому что тебе не всё равно на то, что происходит вокруг.
— Не смей ко мне подлизываться! — выкрикнула она, но я слышала, как её запал угасает.
— Я и не подлизываюсь. Я правда так считаю. — Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Слова, которые я собиралась сказать, давались с трудом. — Мне не стоило втягивать тебя в этот шпионаж угрозами. Это было… неправильно. Нужно было просто попросить о помощи, объяснить, зачем мне это нужно, а не давить. Я… я больше не буду так делать. Никакого шантажа, Ева. Никаких манипуляций. Обещаю. Честно.
В трубке повисла тяжёлая, недоумённая тишина.
— С тобой всё нормально? — осторожно спросила она. — Ты сама на себя не похожа. Говоришь какие-то… человеческие вещи. Не вяжется с твоим образом стервы.
Я вырулила к дому, адрес которого скинул Джексон, и заглушила двигатель.
— Наоборот, — произнесла я, глядя на уходящую в небо высотку перед собой. — Кажется, я впервые мыслю трезво. И, Ева… прости меня за всё. Ты этого не заслужила.
Я сделала долгую паузу, слушая её сбивчивое дыхание. Она молчала, переваривая.
— Мне пора.
Она попыталась что-то вставить, но я решительно сбросила вызов. Экран погас, и в машине стало тихо. Я вышла.
Солнце уже перевалило давно за полдень, и сингапурская жара становилась липкой и удушливой. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, и даже тени, казалось, плавились. Я спешила, но вовремя одёрнула себя. Нельзя входить к Джексону в таком состоянии. Нужно сбросить напряжение, стереть с лица следы утренней паники и надеть маску спокойной, уверенной в себе женщины, которая знает себе цену и умеет добиваться своего, не моргнув глазом.
Я остановилась у подъезда, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, считая про себя: раз, два, три. В голове прокручивался план. Джексон пока пребывал в счастливом неведении. Для него я должна быть триумфатором, наконец-то добравшимся до главной тайны «Эйдолона». И мне жизненно важно было не разрушить этот образ. Спросить о биопроцессорах в лоб — значит вскрыть карты: он мгновенно поймёт, что я пришла с пустыми руками и что весь мой пафос — лишь дымовая завеса, за которой ничего нет.