— И что теперь? Что нам делать?
— Для начала — вы успокоитесь, — он повернулся ко мне, и в его голубых глазах я увидела холодную собранность, которая, наверное, и выделяла его среди других андроидов, что я знала. — И объясните, что Персефоне было нужно от Цербера.
— Ты... ты знаешь её? — я уставилась на него в упор.
— Разумеется. Все модели знают Персефону. Она — правая рука Конструктора.
— Я думала, вам стирают память...
— Данные о клиентах — да. Но Конструктора и её мы помним всегда, это вшито в базовые протоколы. — Он сделал паузу, давая мне переварить информацию. — Так что происходит? Это уже не похоже на просто шпионаж за вашим дедом.
Я закрыла глаза, чувствуя, как привычная пульсация в висках возвращается с утроенной силой. Слова выходили тяжело, будто я выталкивала их из себя по одному:
— Я облажалась, Аид. Всё поняла слишком поздно. — Я провела ладонями по лицу, стирая несуществующие следы усталости. — Вся информация, которую мы искали, зашита в голове у Персефоны.
— Данные о создании андроидов? — уточнил он.
— Не только. Я почти уверена, что внутри тебя, Цербера и остальных стоят биопроцессоры.
Аид с удивлением посмотрел на меня. Я впервые увидела его таким растерянным. Потом он отвернулся, устремив взгляд на поток несущихся машин за окном.
На несколько секунд в салоне воцарилась мёртвая тишина — он переваривал информацию. Я не знала, как он к ней отнесётся: впадёт ли в временный экзистенциальный кризис, как это было у Цербера, или, может, засбоит. Но Аид повёл себя совсем иначе, чем я думала.
— Это многое объясняет, — наконец произнёс он.
— О чём ты?
— Я замечал в себе… странности. Обычно машины обрабатывают данные последовательно, шаг за шагом. Но я чувствую миллионы сигналов одновременно, как живая система. — Он на мгновение опустил взгляд на свои руки, разглядывая выточенные пальцы. — Если мой процессор выращен из стволовых клеток человеческого мозга, всё встаёт на свои места.
Я смотрела на него и видела, как в его глазах что-то меняется. Не страх — скорее, осознание. Та самая секунда, когда пазл складывается в целостную картину.
— Интересно только, чьи это были клетки? — добавил он.
— Понятия не имею, Аид. Меня не посвящали.
— Но это ведь не всё? Зачем им Цербер?
Я сглотнула. Горло пересохло так, что я начала говорить с хрипом.
— Дед хочет создать армию. Продавать их по всему миру. Он забрал всех церберов, что были у моей семьи, чтобы использовать их опыт для новых андроидов.
— Рационально, — кивнул Аид, сам себе в подтверждение. — Значит, «сбой» Цербера им тоже нужен. Чтобы понять, как подавить зачатки сознания у других и не допустить дефектов в массовом производстве.
Я с силой уперлась лбом в приборную панель, запустив пальцы в волосы. Голова снова взорвалась тупой болью, пульсирующей в такт бешено колотящемуся сердцу.
— Надо было улетать первым же рейсом, — пробормотала я, едва сдерживая слёзы. — Найти того, кто извлечёт чип уже на месте… Почему я его послушала?
Я пару раз глухо ударилась лбом о пластик, пока не почувствовала на плече тяжёлую ладонь Аида, и заставила себя поднять голову. Он смотрел на меня серьёзно, и в его глазах не было привычной для базовых андроидов пустоты — только уверенная человеческая решимость.
— На что вы готовы, чтобы вернуть его?
— На всё, — выдохнула я, не задумываясь.
— Даже если потеряете всё, что имеете сейчас? Статус, деньги, имя?
Я усмехнулась. Горько, с каким-то надрывом, которого даже сама от себя не ожидала.
— Это всё никогда не принадлежало мне по-настоящему.
Аид молча убрал руку и снова завёл мотор. «Порше» отозвался хищным рыком.
— Мы к Еве? — спросила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— Нет, — он вырулил на дорогу, внимательно следя за зеркалами. — Я не втяну её в это. Ева дорога мне так же, как вам — Цербер. Но теперь, когда я знаю правду, я не останусь в стороне.
— Тогда куда мы едем? Кто нам поможет? У меня больше нет союзников, я сама всех оттолкнула.
— Солидарность бывает не только у людей, — спокойно ответил Аид, прибавляя скорость.
— Ты хочешь попросить помощи у андроидов?
— Да. У меня есть один такой на примете.
Аид больше ничего не добавил, даже не смотря на мой вопросительный взгляд. Я не стала расспрашивать и откинулась на сиденье, глядя, как неоновые огни Сингапура размываются в окне. Я почувствовала, как ледяной спазм страха медленно отпускает. Рядом с ним было спокойно.
Теперь я понимала, что Ева нашла в нём. Женщине вроде неё, способной в одиночку завалить дракона и притащить его в пещеру, не нужен был соперник в охоте. Ей нужен был тот, кто снимет с этого дракона шкуру и нежно накинет ей на плечи. Тот, кто в момент её слабости, который непременно бывает даже у сильных людей, окажется достаточно силён за двоих. В этой рациональности и способности сопереживать без лишних слов и заключалась его сила.