Как же это разительно отличалось от нас с Цербером. В наших отношениях я всегда оставалась капризным ребёнком-манипулятором, а он — ворчливым, бесконечно терпеливым опекуном. Сможем ли мы когда-нибудь достичь такой же синергии, как у Аида с Евой? Наверное, да. Если я наконец повзрослею, а он примет себя таким, какой он есть.
«Порше» нырнул в лабиринт узких переулков. Хайленд остался позади, сменившись тесными рядами шопхаусов с обшарпанными фасадами и резными ставнями. Здесь тени были гуще, а неоновый свет вывесок — агрессивнее.
— Это Гейланг? — спросила я, глядя на проплывающие мимо лотки с дурианом.
— Да. Лучшее место, чтобы исчезнуть, — отозвался Аид.
Он был прав. Гейланг — район контрастов, где легальный «квартал красных фонарей» мирно соседствует с буддийскими храмами. А из-за вечного потока временных жильцов и мигрантов пара иностранцев или угрюмых новосёлов не вызывала здесь ни малейшего интереса. Не найти места лучше для тех, кто не желает привлекать к себе лишнее внимание.
Аид свернул к обочине и припарковал «Порше» в глубокой тени шопхауса.
— Будет лучше, если мы пойдём вместе, — произнёс он, не спеша выходить.
— Не привык разгуливать в одиночку? — я попыталась выдавить из себя улыбку, но она получилась корявой: мыслями я всё ещё возвращалась к Церберу.
— Напротив. Ева и Чен давали мне достаточно автономии, — он перевёл взгляд на тёмные окна здания напротив. — Но я не люблю взаимодействовать с людьми без крайней необходимости. Я... не всегда уверен, какая реакция будет правильной.
Я вспомнила, как Ева журила его за безотказность, когда мы были в гостях у Чена.
— О, это потому, что ты не умеешь говорить «нет»?
Аид всерьёз задумался, его пальцы на руле чуть дрогнули.
— Я отказываю редко не потому, что не могу. Просто это было бы... невежливо.
— И мне ты помогаешь тоже из вежливости?
Он медленно повернул голову ко мне. В полумраке салона его глаза казались двумя холодными сапфирами.
— Нет. Ещё в «Эйдолоне» я начал понимать кое-что о себе. Мне нравилось работать с Евой, и я думал, что причина в ней. Но теперь я знаю: пока она помогала клиентам-людям, я хотел помогать таким, как я. — Он сделал паузу, а затем добавил более серьёзно, было видно, что он об этом размышлял: — Людям пишут инструкции, как обращаться с андроидами. Но нам никто не объясняет, как жить рядом с вами.
— Но у вас же есть обучающие пакеты, протоколы адаптации...
Аид пожал плечами.
— Программы готовят нас к сервису, а не к жизни. И уж точно ни один код не способен подготовить к любви.
С этими словами он открыл дверь и вышел из салона. Я последовала за ним.
Гейланг обрушился на нас липким жаром и ослепительным неоном. Несмотря на глубокую ночь, район жил в лихорадочном темпе: тротуары заставлены пластиковыми столами, за которыми шумные компании, не жалея сил, расправлялись с горами морепродуктов под звон ледяного пива. Воздух, пропитанный запахом чесночного соуса и жареного чили, казался густым.
Но стоило отвести взгляд от ярко освещённых тарелок, как проступала другая сторона Гейланга. В тени старых шопхаусов, прямо у входов в узкие переулки-лоронги, застыли тонкие силуэты в коротких платьях. Девушки лениво переговаривались, их лица в багровом свете вывесок казались кукольными масками. Здесь, на одной улице, голод гастрономический и плотский существовали в странном, естественном симбиозе.
Аид шёл впереди. Его походка оставалась безупречно ровной, несмотря на выбоины в асфальте и мусор под ногами. Мы миновали лоток с дурианами, где стояли андроиды-продавцы. На окраине они выглядели поношенными, с облезлой краской на сочленениях. Один из них, грузно переваливаясь с ноги на ногу, тащил коробку, вдвое превышающую его собственные габариты. При нашем приближении он поднял голову и как будто завистливо окинул нас взглядом. Я тут же остановилась и встряхнула головой, прогоняя наваждение: слишком глубоко я ушла в проблемы андроидов — вот уже и мерещится всякое.
Я догнала Аида — он будто и не заметил моего отставания — и старалась не смотреть по сторонам. Агрессивный неон караоке-баров, пьяные окрики, приглушённая музыка — всё это сильно отличалось от жизни, к которой я привыкла. Кажется, я уже начинала догадываться, к кому мы идём, но оставила домыслы при себе.