Слава Амодешу, я вовремя вернул мысли под контроль и поступил правильно. Торжество на роже ублюдка сменяется удивлением, а затем и паникой. Да, нож в ребра, это всегда неприятно.
Враг отстраняется, пытаясь нащупать рану, я со всей силы пинаю его, а затем переворачиваюсь на живот. Горло до сих пор ощущает его пальцы, дышать было трудно. Я пополз в сторону копья. Противник ранен, надо потянуть время, у меня есть щит, я в безопасности. Есть же?
Я полз среди разбросанных карт, но интересовало меня сейчас только мое оружие. Схватив копье, с трудом поднялся на ноги. В глазах плыло, дыхание сбито, сердце колотится, перекачивая чистый адреналин с примесью крови.
Обернулся я ровно в тот момент, когда бейсбольная бита, усеянная толстыми гвоздями, влетела мне прямо в лицо. Боли не было, лишь зеленая вспышка и легкий хлопок. С таким звуком лопнул последний заряд моего щита.
Удар у парня сильный, тут спорить не стану. Хоть он и не причинил никакого урона, меня все равно отбросило на пару метров минимум. Копье улетело в сторону, а я вновь оказался дезориентирован, лежа на земле. Порывался встать, но тело не слушалось, голова вообще казалась чугунной.
— Так сложно было просто оставить карты, а? — рявкнул он. — Тупорылый случай. Ты же просто статист в чертогах, твоя обязанность развлекать Амодеша своей дохлой рожей.
— А может я жить хочу? Выбраться отсюда?
— Ты? — рассмеялся парень. — Ты случай, случаи не выживают. Никогда такого не было. Думаешь, своровал колоду барахла и теперь у тебя есть шансы? Да свинорожие только жратву тащат, да шмотье, это все знают. Что ты сделаешь? Купишь себе билет на поезд? Тебя еще до перрона закопают. Или может быть босса решил завалить? Пройти чертог?
Голос был хриплым, ему явно больно и тяжело давался этот разговор. Но он продолжал и продолжал говорить, явно наслаждаясь своей победой, приближаясь все ближе и ближе. Какой же у него мерзкий голос.
Звук удара был похож на гонг. Будто били по железному гонгу. Или наоборот, гонгом, по чему-то еще.
— Какой мерзкий голос, — послышались слова. Тихие, низкие, произнесенные наоборот хорошо поставленным голосом.
Уверенные руки подхватили меня и помогли встать на ноги. Седой держал гитару на плече, на манер дубины.
— Не очень профессионально, — кивнул я. — Так с инструментом обращаться.
— Смотри-ка, он меня еще и учить будет.
Я глянул на развалившегося на земле противника, он еще был жив, но явно плох. Как ни странно, но бок у него больше не кровоточил, это какая-то волшебная регенерация?
Я добрел до ближайшей гранитной плиты и присел, потому что стоять было слишком тяжело. Мой соперник в это время тоже пытался подняться, хватаясь за голову и постоянно падая.
— Крепко ты его приложил, — уважительно произнес я.
— Набил руку на местных зомби, — пояснил Седой, присаживаясь рядом и демонстративно похлопывая гитару.
И я только в этот момент понял, что железные набойки на инструменте вовсе не декор, а вполне себе функциональная деталь. Да этой гитарой черепа крошить можно только в путь.
— Я сначала счел тебя жадным ублюдком, — обратился я к парню, что с трудом смог подняться на ноги. — Думал, что ты просто хочешь обогатиться за мой счет, как и все предыдущие.
— В чертогах все принадлежит Амодешу, а не тебе. Пока не вытащишь это в Вавилон. А ты не вытащишь, — его голос сорвался на крик. — Потому что ты случай. Вам обоим предначертано сдохнуть тут. А я подыхать не собираюсь. Я не для того столько…
— Я, я, я, — спародировал его голос. — В этом твоя проблема. Не в жадности, а в гордыни. Она тебя погубила.
Я достал новенький револьвер, подаренный мне Андией. Хорошая возможность проверить, на что способны эпические артефакты в этом месте.
Я прицелился прямо в голову ублюдка, благо расстояние плевое, тут даже слепой не промажет. Правда держать долго я его не мог, рука начинала дрожать, слишком тяжелый.
— Случай, — сплюнул он, будто бы это было оскорблением. — Ты даже не знаешь про карту.
— Эту? — я показал ему карту револьвера. — Подобрал на земле.
Удивление, ненависть, презрение и наконец страх. Все это примерно за секунду промелькнуло на его лице, но обреченности я решил не дожидаться.
Выстрел был громким. Настолько громким, что меня оглушило, хотя мы и находились на открытом пространстве. Но хуже было не это. Отдача оказалась настолько сильной, что руку подбросило вверх и назад, а меня следом.
Так я и оказался снова лежащим на земле, но теперь уже с довольной улыбкой и моим собственным эпическим револьвером. Четвертый ранг.
Надо мной склонилось лицо Седого, обрамленное немытыми белыми патлами. И выражало оно снисходительную усмешку.
— Видал, — произнес я. — Как у него половину черепушки разнесло.
— Вообще-то почти всю, — ответил он, отмахиваясь от облака порохового дыма.
— Главное, что все сработало как надо.
— Как надо? — скептически изогнул он бровь. — Море удачи и я. План твой говно и планировщик из тебя тоже так себе.
— А вот сейчас реально обидно было.
Вскоре мы просто сидели рядом на одной из немногих плит, которые пережили взрыв. Я разглядывал карту с зельем восстановления, но в итоге решил, что его время не пришло.
— Поделишься? — протянул я руку, чтобы сделать глоток рома.
— Нет, — спокойно ответил Седой, прикладываясь к бутылке.
— Понял, принял.
Ну да, это же было одно из условий. Ладно, не очень-то и хотелось, если честно. Просто посижу и передохну немного.
— Надо собрать карты и валить отсюда, пока чумные не набежали. Только отдохнем немного и надо бы погорельца землей закидать.
— Ты решил его похоронить? Благородно, но глупо.
— При чем тут это? У него же карты.
Седой скептически посмотрел на горящий труп, больше похожий на уголек, а затем перевел взгляд на меня, как бы намекая. Пришлось пояснять.
— Картам огонь не страшен. Я одного мужика молнией прожарил до хрустящей корочки, а карты как новенькие, так еще и сверху лежать остались. Да, прямо на трупе, серьезно. Вот увидишь.
— Если ты прав, то ответь мне на такой вопрос, почему тогда никто не делает кольчугу из карт?
— Хороший вопрос. Может и делают.
— Далеко ходить не надо, те страхолюдины в ковбойских прикидах. Они явно не были любителями, а карты складывали в подсумки на поясе.
— Эй, я тоже случай. И нахожусь тут не дольше твоего.
Но мысль была интересной, потому я взял одну из карт и положил на деревяшку, а затем попытался проткнуть ножом. Вот и выяснили. Нож прошел сквозь карту без проблем, но когда я вытащил лезвие, то след остался лишь в дереве. Сама карта была как новенькой.
— Магия, — многозначительно произнес я.
— Бесовщина, — поморщился старик.
Огонь уже догорал, так что я решил просто немного подождать, а не закапывать тело, чтобы потушить пламя, чтобы потом опять его раскапывать. Поэтому просто любовался новеньким приобретением.
Сборщик душ. Артефакт четвертого ранга, класс: атака. Зарядов 5 из 8. «Сделано по заказу Вечной госпожи, не давать детям и дебилам. Необходимо заглянуть в дуло и нажать спуск, чтобы отключить защиту от дураков».
— Седой, у тебя есть пятнадцать очков в духе?
— К чему вопрос?
— Прочитай, пожалуйста, что написано на карте.
— Ты не обучен чтению?
Я просто посмотрел на него долгим, немигающим взглядом, пока Седой со вздохом не взял карту и не начал читать текст. Помимо того, что я уже и сам прочитал, проявилась новая строчка.
Уменьшение отдачи.
Седой смеялся долго, заливисто и от души.
— Это оружие просто создано для тебя.
— Тебе бы с Амодешем познакомиться, вы поладите.
Появилась и еще одна строчка, но там просто знаки вопроса, так что есть еще одна особенность у оружия, но она не раскрылась. Видимо, духа не хватает.
Вроде бы в играх у таких штук должно быть множество характеристик, например тот же урон, но здесь все как-то слишком просто. Хотя чего жаловаться, урон я вижу своими глазами. Вон кусочек урона разбросан кровавыми брызгами по земле. Вот кусочек урона застрял в стволе дерева черепной костью. Вон еще немного урона заляпало серым надгробную плиту. Хороший урон, мне нравится.