– Но ведь даже Томоко, знающая историю наизусть, не говорила об этом.
– Колыбель… Возможно, в ней всё дело. Иначе я не понимаю, почему Томоко сама об этом не догадалась, – сказала Эшли.
– Как она узнала обо мне и Томоко?
– Мой… Журнал… Там я пишу обо всех. И про то, что ты Абулия и про психическое состояние Томоко, – словно сожалея об этом, говорила Эшли.
– Хорошо! Тогда почему она нас сразу не убила?
– Хоть у неё и искусственный интеллект она никогда не отходит от правил, заложенных в коде. Получить доверие, а потом убить, – уверенно ответила она.
– Зачем они поедают своих жертв?
– Это же выгодно, питается человечиной и жить за счёт этого. И врага нет, и энергия есть, – спокойно и задумчиво ответила Эшли. – А, остальное время просто провела в отключке, пока не почувствовала запах человеческой крови.
– Почему сразу не сказала?
– Как ты это представляешь? По её словам я долбанулась головой, – гневно ответила Эш.
Вопросы перестали меня терзать, и я не собирался противиться указаниям Эшли. Мы прошли ещё минуту, как вдруг в гуще песка увидели силуэт девушки, которая что-то ест. Это была Мия-Юко и… Мирон. Эшли без лишних сомнений подняла винтовку Мирона и, не раздумывая, выстрелила, попав ей прямо в голову, но её это никак не задело, лишь привлекло внимание.
Руки Мии вмиг обратились в нечто страшное, из красивых ногтей появились острые когти. Открыв рот, я увидел у неё окровавленные клыки, а присмотревшись лучше, рассмотрел всю её пасть, залитой кровью Мирона. Мия зверски стала на нас кричать: "Почему вы ушли так рано? Ваша очередь ещё не наступила!" Она марш-броском кинулась на Эшли, казалось ещё сантиметр, и она вопьется в её глотку. В этот момент…
Яркий свет…
"Ох! Ты так никого и не сможешь защитить! Глядишь, и сам подохнешь собачьей смертью. Видимо пора бы уже взять большую часть твоего тела"
Яркий свет…
И в этот момент моя рука была прямо у глотки Мии. Она смотрела на меня с неким удивлением, а я смотрел на неё привычным взглядом истинного хищника, истинного короля, истинного бога. Мои дьявольские красные глаза и волосы вселили в неё осторожность. А моя сумасшедшая улыбка превосходства над ней вселила истинный страх. Я в ту же секунду отбросил её, а вслед кинулся с огромной скоростью к её приземляющейся туше. Её удар пришёлся прямо в мою голову, только разбил отнюдь два зуба, которые в ту же секунду выросли обратно. Следующая атака была начата с когтей, которые попали мне прямо в лицо, оставив три красивых шрама. Что она тогда подумала? Победила? В ответ я лишь засмеялся от этой жалости, раны в ту же секунду затянулись, оставив лишь угасающий огонёк надежды для неё. Я уверенно стал продолжать серию ударов: первый пришёлся по животу, из-за которого она изрыгалась кровью. Второй прямо коленом об лицо, который сломал её клык. Третий прямо в нос, из-за которого он поломался на две части. Та лишь жалко махала ручками, изнывая от боли.
– Надеюсь, у тебя предусмотрена нервная система, – с улыбкой истинного маньяка сказал я, начав ломать её руки на две части.
Мои уши слышали душераздирающий крик, параллельно переливающийся с хрустом костей, эта мелодия доставляла мне наслаждение. Так приятно! Так приятно!
Далее букашка опустилась на колени, абсолютно беспомощная и отчаявшаяся. Оставалось сделать лишь один приём – открутить ей голову. Раздался хруст шейных позвонков и голова, словно часть конструктора, отцепилась от тела.
Дохлый мусор валялся у ног самого дьявола.
Сознание вновь пришло в норму… В моих руках была оторванная голова Мии-Юко, из которой текла алая кровь. Эта алая кровь лилась то на песок, то из-за сильного ветра прямо в реку.
Я отпустил голову, и она покатилась по песку словно надувной мячик. Эшли сидела рядом с телом Мирона. Мирон был мёртв… От него осталась лишь изгрызенная плоть и его винтовка.
В тот момент я впервые услышал горький плач Эшли. Он был, как и её голос, внушительным и прорывающимся до глубины всего тела, но при этом таким хрупким и таким мягким. Её слёзы стали сливаться воедино с кровью Мирона, а после засыпаться песком. В этот момент во мне появилось резкое чувство. Это было чувство богатства – я понял то, насколько я богат, ведь у меня есть то, что я могу защищать, эту суровую на вид, но по-настоящему хрупкую внутри девушку. По моему каменному лицу покатилась слеза, солёная слеза, протекающая и сливающаяся воедино с пятнами крови.
Буря стала стихать, а солнце наконец поднялось настолько высоко, для того, чтобы можно было более отчётливо увидеть перемешенного в кашу Мирона. Все руки Эшли были в крови, как и мои, собственно, разве что, мои руки были в крови врага, а руки Эш были в крови… собственного брата.