Выбрать главу
Я блужаю впотьмах, как и всякий, кто истину ищет, собираю по крохам от всех её словно нищий, в небесную чашу стучусь, в золотое днище, занимаясь йогой, пытаюсь сделаться чище…
…но мне снится, как я вливаю в себя винище, бокал за бокалом, морщась и чуть дрожа.
Я, дух укрепляя, стараюсь подняться рано утром, когда такая чистая прана, в четыре часа, и не спит разве только охрана да старых химик с четвёртого этажа.
…но мне снится и в эту куцую ночь летом, что я набиваю трубку, назло обетам; наполняются лёгкие дымом, а разум — светом, каждая клеточка тела зажмуривается при этом, благоговейно отдав себя в руки Джа.
И однажды пойму я, что истины нет единой, что бывает истина дымом, водою, льдиной, горизонтом далеким — хоть жизнь напролет иди, но никак не дойдешь до небесного рубежа…
А старый химик всю ночь просидит на корточках на лестнице, весь в морщинках как в тонких чёрточках; он будет курить, дым выпуская в форточку, где город проступит в дымке, зарю держа.

2014

ПОСЛЕДНИЕ

Это твоё стремление разрушать стереотипы тебя приведёт в полицию. Или в психиатрическую больницу, где мне свиданий с тобою не разрешат.
Это твоё стремление защищать всех и вся, даже грязных девок, которых мацают… Однажды мне точно придётся у реанимации встречать рассвет. Я могу тебе обещать.
Это твоё стремление унижать тех, кто сам себя унижает жадностью, похотью, злостью, глупостями и ложью и уповает при этом на милость божью, скрываясь от совести крысой в углу гаража – оно когда-нибудь нас приведёт к ответу, сейчас или после не важно, но в мире этом таким не рады. Нам не минуть ножа.
Это твоё стремление всех прощать, и даже тех, кто от этого не исправится – ты не щадишь себя — это мне не нравится… Ты слишком упрям в некоторых вещах.
Это твоё стремление всех любить… Оно неизбежно нас приведёт к погибели. Давай в убежище лучше, чтоб нас не выбили, и на посту не зевать, чтоб никто не смог нас уничтожить. Ведь, какие б мы ни были – мы исчезающий вид. Сохрани нас Бог!
Генофонд человечества. Каменные скрижали. Мы озябшие руки протягиваем к костру. Нас опять преследуют. Снова мы убежали. Я склоняюсь к плечу, но тебе это не по нутру…
Между нами как будто прозрачная тонкая кожица, демаркационная линия, межевая. Ты как-то сказал, что последним нельзя размножиться… они ведь слишком мучительно здесь выживают.

2013

ПОЭТ И СМЕРТЬ

Старый поэт всё, что нажил, сложил на стул – несколько книг в дешёвеньком переплёте. С виду, казалось, крепок ещё. Сутул. Смерть от инфаркта, однако, была в полёте.
Чёрные крылья над Городом распластав, тенью накрыв дома, купола и шпили, парила. И крепко помнила свой устав. Она не потерпит, чтоб гнали и торопили.
Незваная прилетела. Стучит в окно тоненьким клювом озябшей зимой синицы. Старый поэт вздыхает, встаёт. Темно. Книги лежат, монолитно сомкнув страницы.
Как он любил, как буйно цвела душа – Каплями яркими в них навсегда застыло. Старый поэт идёт, тяжело дыша, окно открывает. Веет метелью стыло.
Он не боится смерти. В сырую мглу он заглянул, распахнутый, в одиночку. Только сказал: "Погоди чуть, постой в углу… Позволь мне в последний раз переправить строчку…"

2015

КОРОЛЬ И ПИРАТ

Утопила принцесса своё ожерелье. Утрата большая. Дворцовые окна глядели с тоскою. И король попросил одного молодого пирата вернуть жемчуга, опустившись на дно морское.
Тот достал ожерелье.
Промолвил король:
— Плыви… дальше с Богом, сынок, или, хочешь, проси награду.
И ответил пират, улыбаясь:
— Кроме любви мне на земле, король, ничего не надо. Я сокровища видел. Я камешка не возьму. Всем, кто жаден до мёда, однажды становится кисло. И одна лишь любовь смысл придаёт всему. И она же порой, любовь, всё лишает смысла.