— Одна. Пока что. Кое-кто сейчас придет сюда.
— Почему вы не встречаетесь у него или у тебя?
— Это наше дело, где встречаться. Игорь, зачем ты здесь?
Он схватил меня за руку и коснулся губами. В этом поцелуе было все: страх, боль, отчаяние, но больше всего — любви: испуганной, замученной и безвыходной.
— Я люблю тебя, — сказал он шепотом, продолжая сжимать мою руку.
Я позволила ему себя целовать. Эти поцелуи! В мечтах о них я жила последние несколько месяцев. Я сначала отдалась этому божественному ощущению, а потом резко отстранилась и дала пощечину.
— Прости… Я не должен был…
— Уходи!
Меня всю трясло. Никогда раньше я не испытывала такого ужаса. Хотелось просто умереть. Вот он стоит здесь — мой мужчина, которого я наконец-то нашла и полюбила, но это чувство подарило только сильную боль.
Через несколько месяцев
Игорь нежно гладил меня по спине. Мы лежали в кровати после фантастического секса.
— Мы должны все ей рассказать, — сказал он.
— Я не могу. Я и так чувствую себя хуже некуда. Мы ведь любовники! Я любовница мужа своей матери! Это же безумие — почему я с этим не справилась? И ты не справился. Пора заканчивать. Мама ничего не должна узнать. Это невыносимое наказание.
Игорь встал с кровати и накинул халат. Он подошел к окну и какое-то время молчал, отвернувшись от меня. Потом повернулся и сказал:
— Нет. Это неправильно. Я люблю тебя. Ситуация, конечно, жуткая, но теперь я не смогу без тебя жить.
— И я не смогу! Не смогу! Просто у нас нет выбора!
— Есть. Мы всё должны рассказать.
— Она возненавидит меня! И правильно сделает.
— Сначала ей будет тяжело. Со временем она поймет. Я знаю Наташу…
После того как Наташа узнала о связи Полины и Игоря
Полина
Я решила больше никогда не видеть Игоря. Как бы тяжело ни было нам обоим. Игорь искал встреч — я избегала его. Потом он сдался и перестал. От этого стало очень больно. Наверное, в глубине моей души все-таки таилась маленькая надежда на то, что у нас есть какое-то общее будущее.
Мама не отвечала на мои звонки. Я знала, она уехала к бабушке. Знала, что у нее все хорошо — если можно так выразиться в нашей ситуации.
Бабушка не стала осуждать меня. Она советовала подождать.
Я звонила ей и узнавала про мамины дела каждый день.
«Со временем она тебя простит», — говорила бабушка.
Я понимала: даже если мама и сможет меня простить, наши отношения уже никогда не будут как раньше. Главное, что сама никогда не смогу простить себя.
Жуткая депрессия, чувство вины и ненависть к себе съедали мою душу. Пару раз у меня даже возникали мысли о самоубийстве.
О случившемся я узнала от мамы. Прошло около девяти месяцев с того дня, как мы не виделись. Тут она неожиданно позвонила и сказала, что приедет. На тот момент я уже давно перебралась в московскую квартиру. Наш загородный дом пустовал. Мне сложно было там находиться. Мама осталась жить в Лондоне, а Игорь продолжал летать между Лондоном и Москвой. Это я знала от бабушки, ведь не общалась ни с кем из них все это время.
Загородный дом напоминал мне об Игоре. О том, как мы были счастливы вместе. Странно, но в те дни я воспринимала это место не как дом, в котором выросла и провела детство, а только как место предательства. Когда я вывозила из него вещи, то думала, что больше никогда туда не вернусь, но через некоторое время вновь оказалась там с Игорем…
Мама приехала. Как же я соскучилась по ней! Как мне хотелось обнять ее! Мне хотелось, чтобы она почувствовала, как не хватало ее все это время! Так хотелось, чтобы она посмотрела на меня как раньше — как на любимую и единственную дочь!
Мама выглядела спокойной и отдохнувшей. В отличие от меня, издерганной и потерянной, она излучала спокойствие и смирение, но все-таки смотрела на меня слегка отстраненно и с обидой. Правда, это был уже не тот болезненный и жуткий взгляд, как при нашей последней встрече. Я поняла: мама простила меня.
Она обняла меня. Крепко прижавшись, я начала рыдать.
— Прости, мамочка, прости! Прости! Я ненавижу себя!
Мама гладила меня по голове, пока я не выплакала все до последней слезинки.
После того, что случилось, мне приходилось все держать в себе, лишь иногда открывая вечерами бутылку вина и облегчая алкоголем свои страдания в одиночестве.
Поговорить было не с кем. Ведь я одновременно потеряла двух самых близких людей. Периодически возникало желание позвонить кому-нибудь из старых подруг, но мы не виделись несколько лет. Было бы странным напомнить о себе и сразу же обрушить на них все переживания. Поэтому я не решалась. Правда, один раз мне вновь удалось найти утешение в постели Антона…