Мама продолжала обнимать меня. Я прижималась к ней сильнее, будто снова стала маленькой девочкой.
В детстве я была очень трусливой. Стоило увидеть по телевизору что-то страшное, как я не могла заснуть всю ночь. Тогда я бежала в спальню к родителям, ложилась между ними и засыпала. Если это был день — крепко прижималась к маме и успокаивалась.
— Мамочка, я больше не виделась с Игорем. Клянусь.
— Знаю.
— Вы что, снова вместе?
Я о таком и подумать не могла!
— Нет… Конечно, нет. Между нами уже ничего не может быть. — Мама тяжело вздохнула. — Дочка, я приехала сказать тебе кое-что об Игоре.
Ее голос задрожал, а выражение лица стало таким, какое я видела единственный раз в жизни — когда мама сообщала о смерти отца. С моих губ сорвалась жуткая фраза:
— Он умер?!
— Он умер?! — повторила я.
— Нет, он жив, но с ним действительно произошло ужасное.
С застывшим испугом в глазах я ждала продолжения.
— Игорь попал в серьезную аварию. Две недели назад. Сейчас он прикован к постели. Врачи говорят, шансов, что он вновь начнет ходить, почти нет.
Я представила Игоря в инвалидном кресле. Нет! Не может быть!
— Две недели назад? Почему ты не пришла раньше? Я должна увидеть его!
— Он был против. Он и сейчас против того, чтобы ты знала.
— Я бы все равно узнала!
— Дочка, мне нелегко говорить это. Тебя ждет очень тяжелая судьба, если ты решишь вернуться к нему. И Игорь, и я хотели, чтобы твоя личная жизнь сложилась по-другому. Дело уже не в моих чувствах. Я пришла потому, что он любит тебя. Я хочу видеть вас обоих счастливыми. Если ты действительно любишь его, то я уже не стану помехой. Все мы постараемся забыть о прошлом. В любом случае, ты не должна ничего решать прямо сейчас.
Я не знала, какие слова можно было найти в тот момент, и сказала просто:
— Спасибо, мама.
Мама остановила машину, подъехав к дому Игоря. Его уже выписали из клиники.
— Я подожду тут, — сказала она. — Не волнуйся. Будь готова к любой его реакции.
Я поцеловала маму, глядя на нее с безмерной нежностью и благодарностью, и пошла к дому.
Я не знала, что сейчас будет. Как вести себя, что говорить? Я так соскучилась по Игорю! Боже, как я тогда по нему соскучилась! Если бы не обстоятельства, была бы безмерно счастлива, что могу вновь увидеть его.
В то же время, если бы не эта авария, возможно — возможно! — мы бы больше никогда не увиделись. Так что мне хотелось верить, что все будет хорошо, и даже его инвалидность — это временно.
«Пройдет пара месяцев, он встанет с коляски и вернется к обычному образу жизни. Все будет, как всегда».
Дверь открыла его сестра Марина.
— Привет, — сказала она, совсем не удивившись.
«Интересно, знает ли она о нас?» — подумала я на секунду и тут же услышала ответ на свой немой вопрос:
— Наташа предупредила о твоем приходе. Не могу сказать, что одобряю ваши отношения. Сейчас, впрочем, я не вправе осуждать ни тебя, ни тем более его. Если ты поможешь ему поправиться — буду только благодарна.
— Как он?
— Плохо. У него серьезная депрессия.
— Он справится. Я помогу.
Марина понимающе кивнула и открыла дверь в комнату Игоря.
Игорь сидел в кресле, спиной ко мне, и смотрел в окно.
— Марина, я тут подумал… — начал он. Развернул кресло и увидел меня. В его глазах тут же застыл ужас.
Я подошла, наклонилась и поцеловала его.
— Ты не должна быть со мной, — тихо, еле слышно, словно убеждая себя самого, произнес он.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ты не должна быть со мной, — повторил он.
— Давай не будем сейчас ни о чем думать. Просто расскажи мне, поделись. Я уверена, ты поправишься.
Игорь поговорил со мной. Я уже не чувствовала в его словах прежней откровенности. Наоборот — впервые ощутила пропасть, возникшую между нами. Позже она с каждым днем становились все шире…
Через два года
Игорь сидел в инвалидном кресле. Уже целых два года. Ровно семьсот тридцать дней — никаких изменений.
Мы объездили всех лучших врачей. Многие пытались поставить его на ноги, но пока все попытки оказывались безуспешными.
Наши отношения совсем изменились. Игорь сначала отталкивал меня. Он не хотел, чтобы я провела жизнь рядом с ним, калекой в инвалидной коляске. Говорил, я достойна другого: здорового, молодого и сильного мужчины.
Правда, он все-таки разрешил мне быть рядом, сохраняя дистанцию и ежедневно напоминая о том, что меня здесь никто не держит — я могу уйти в любой момент, как только захочу.