Потом мне приходилось возвращаться в реальность. Реальность, в которой мамы уже нет и не будет никогда.
Когда Варя узнала о своей беременности
В день открытия моей выставки около входа в Третьяковскую галерею, куда я попала благодаря связям отца, собралось много журналистов. Мне было неловко за пафосность и помпезность, но папа хотел заявить всем, что его дочь — художница. Я, конечно, понимала, что мне нечем гордиться. По пятибалльной шкале мои картины любой знаток оценил бы не больше чем на «тройку».
Я от природы худая, из-за этого у меня постоянно были проблемы с женским здоровьем. С самого начала полового созревания я мучилась из-за нерегулярных месячных. Иногда они приходили раз в два-три месяца. Они и в этот раз задержались. Вдобавок я за последние дни немного поправилась, чему сначала была только рада. Поверить в то, что это все из-за беременности, мне было все еще тяжело. Я, конечно, человек взбалмошный, но откуда берутся дети, прекрасно знаю и о контрацепции никогда не забываю. Я слышала, что даже презерватив не дает стопроцентной гарантии, но вероятность залететь казалась столь маленькой, что этому способу предохранения я доверяла как никакому другому.
А теперь… что делать теперь? Я не чувствовала, что готова стать матерью, и не хотела никакого ребенка. Сделать аборт? Это ведь ребенок Антона! Должна ли я посоветоваться с ним?
На некоторое время мне удалось незаметно сбежать с собственной выставки вместе с Кристиной и Сашей.
Мы зашли в первое попавшееся кафе.
Я надеялась найти ответ на терзавший меня вопрос, но, сидя напротив девочек с чашкой кофе в руке, я не могла вымолвить ни слова.
— Что ты хотела нам сказать? — спросила Саша.
— Уже можно восхищаться выставкой? По-моему, все прошло на высшем уровне. Впрочем, мне кажется, ты чем-то недовольна, — сказала Кристина.
— Да… Дело в том, что…
Тут я поняла: мне не хочется делиться этим с подругами.
— Дело в том, что… Да, Кристина, ты права. Мне просто захотелось ненадолго сбежать с вами и обсудить выставку…
На следующий день
Я смотрела на Игоря сквозь слезы, дрожащие в глазах.
— Ты уверена? — спросил он.
— Да.
— Варя… Не потому, что я знаю твоего отца… Этим решением ты можешь обречь себя на муки — на всю оставшуюся жизнь.
Я вновь ощущала, как волна сомнения поднимается по моему телу. Она подбирается к горлу и душит меня. «Что я делаю? Убиваю собственного ребенка?!»
— Я уверена.
Все было кончено. Я сделала аборт на одиннадцатой неделе. Сама операция прошла хорошо и длилась всего пятнадцать минут. После возникли осложнения. Несерьезные: несколько дней держалась высокая температура, начался небольшой воспалительный процесс. Игорю удалось вовремя его остановить.
Я вышла из клиники со смешанными чувствами. С облегчением от того, что все закончилось, перекрываемым чувством обиды и вины. Обиды на саму себя и вины перед своим неродившимся сыном или дочерью.
«Правильно ли я поступила?» Этот вопрос мучил меня весь первый месяц после аборта. Со временем все забылось.
Теперь, сидя на полу в этой пещере, я не задаю себе вопрос, правильно ли я поступила. Ответ мне ясен.
Я виновата! Виновата перед своим ребенком, которого лишила возможности жить. Это ужасно, что аборты стали обычным делом. Ужасно, что любая женщина может так легко взять и убить собственное дитя. Ужасно, что мы стали считать это нормальным. Мерзко, что мы находим оправдания такому решению. Какие могут быть оправдания?! Разве может быть что-то хуже этого? Сейчас я не понимаю, как могла посчитать, что поступаю правильно, лишая жизни собственного ребенка?! Я отдала бы все на свете, лишь бы не совершать этой глупости… То, что сейчас происходит со мной, — расплата за убийство.
После того как Варя сделала аборт
Я открыла дверь и увидела Антона, на несколько секунд окунувшись в глаза, полные надежды, страха и любви. Он не брал трубку с тех пор, как я рассказала о своей измене.
— Хочу быть с тобой, — сказал он.
— Как я рада, что ты пришел.
Я кинулась ему на шею, положила голову на плечо, крепко обняла и не выпускала его из рук столько времени, сколько могла.
Мы не виделись два с половиной месяца. Это время было невыносимо сложным. Я ни капли не сомневалась в том, что он вернется.
И вот, наконец, Антон лежал в моей кровати. В тот момент мне захотелось быть абсолютно честной с ним, поэтому я произнесла: