Варька советует каждый день начинать с улыбки. Даже если нет для нее ни единого повода, нужно растянуть губы и продержаться в этой искусственной гримасе радости минут десять. Что-то вроде утренней гимнастики для лица, распространяющей свое воздействие на все тело. Положительные эмоции, которые обязаны посетить тебя, должны задать настроение на весь день. Не знаю, у меня с этим упражнением дела обстоят не очень. Если уж у меня плохое настроение, то любая неискренняя улыбка вызывает дополнительные отрицательные эмоции. Но я упрямо следую советам Правдиной. Она ведь не хочет ничего плохого для своей лучшей подруги? Поэтому, окончательно проснувшись, субботнее утро я начала с улыбки. Помог бы кто — придержал за уголки рта, чтоб не дрожали от напряжения. После иезуитской гимнастики я поплелась на кухню, где меня ждал давно остывший кофе. Кофеварка сработала еще два часа назад. Пришлось довольствоваться остывшим напитком, потерявшим всю свою прелесть и частично — аромат. Моя утренняя лень не позволила включить конфорку, перелить кофе в джезву, подогреть. Это было слишком сложно для такого пасмурного утра. К тому же я берегла силы для вечерней встречи. Кто знает, сколько энергии придется мне затратить в этот раз? Молодой, горячий Максимка способен на большее, нежели поспешную возню в машине (правда, завершившуюся для меня оргазмом). Я была уверена, что сегодняшняя встреча окончится у меня дома. Я приглашу кавалера к себе. Он примет предложение, а здесь уж нам никто не помешает насладиться друг другом по-настоящему, не спеша, со вкусом.
До пяти вечера я успела немногое: поговорила с мамой, пыталась связаться с Правдиной, чтобы передать ей привет от Васи, — безуспешно. Наше всевидящее око отсутствовало. Пришлось отложить звонок на вечер — не забыть бы. После я приняла ароматную ванну, привела в порядок ногти, волосы. Выжала себе свежего апельсинового сока и с наслаждением пила, вдыхая любимый аромат цитрусовых. Ближе к вечеру я долго перебирала вещи в гардеробе, наметив несколько, с которыми хотелось расстаться. Одним словом, за этим ничегонеделанием я всячески пыталась отвлечься от вчерашнего разочарования и подготовиться к сегодняшнему свиданию. Я надеялась, что оно принесет мне только положительные эмоции.
Мелкие неприятности начались уже на выходе из подъезда. Неожиданно я подвернула ногу и тонкая шпилька на моих шикарных, новых итальянских сапогах попала в прорезь для стока воды. И как меня угораздило — понять не могу. К тому времени, как я вытащила каблук из железных объятий, он был безнадежно испорчен: кожа содрана до основания, а на змейке что-то покосилось, вследствие чего она вдруг разошлась. Чертыхаясь, я вернулась домой. Сняв сапоги, я шумно выдохнула. Однако! За несколько секунд шестьсот баксов превратились в никому не нужный хлам. Конечно, я отнесу их в ремонт, но они были нужны мне сегодня.
— Тебе, Лада, придется открыть еще не два, а десять филиалов, — бурчала я, подбирая новую пару обуви. Так все продумать, и такое невезенье!
Однако лаковые сапоги василькового цвета, сочетавшиеся с моей кожаной курткой, отороченной крашеным песцом и с немаловажным дополнением — сумочкой из крокодиловой кожи, вскоре показались мне более достойным выбором. Максимка будет сражен. А для чего я все это делаю, как не для того, чтобы произвести сногсшибательное впечатление?
Я смогла уговорить себя не огорчаться. Испорченные сапоги — какая мелочь. Она не стоит моих нервов. Не это сегодня главное. Впереди меня ожидал горячий секс с красивым темнокожим атлетом. Сердце трепетало, и я чувствовала, как моя плоть напрягается в предвкушении незабываемых удовольствий. Я не хотела ничего представлять, будучи уверенной, что экзотическая внешность моего нового знакомого — гарантия не менее экзотического секса. Мне от Максима был нужен эмоциональный шторм. Я ждала, что на меня обрушатся мощные волны наслаждения, которые заставят содрогаться мое тело. Только так я смогу избавиться от вчерашней неудовлетворенности. Только так я смогу отомстить своей похоти: показав ей настоящий секс с настоящим мужчиной. И никаких брюнеток!