Максим едва мог говорить между приступами неудержимого смеха, овладевшими им.
— Ты больной, — тихо сказала я. Я не узнавала себя: почему я позволяю так с собой обращаться. Нужно остановить этот грязный поток, но у меня не было сил сопротивляться. Я едва смогла произнести: — Больной ублюдок.
— Не больший, чем ты со своим раздутым самомнением.
В какой-то момент я избавилась от охватившего меня оцепенения. Отвернувшись от Максима, я резко подняла руку. Я мечтала о том, чтобы убраться отсюда поскорее. Мне повезло: серые «жигули» мгновенно затормозили рядом, слегка обдав меня грязью из лужи, но я не обратила на это внимания. Вопреки всем правилам я быстро открыла переднюю дверцу машины и поспешно закрыла ее за собой. Я не думала, что это похоже на трусливое бегство. Я спасала свою жизнь, свое «я». Пока Максим был так близко, я все еще не чувствовала себя в безопасности.
— Поехали скорее, пожалуйста, поехали, — срывающимся от волнения голосом попросила я.
Водитель без лишних слов тронулся с места. Не спрашивая разрешения, я достала сигарету и, сжимая ее в дрожащих пальцах, жадно закурила. Меня била мелкая дрожь. По-видимому, мой внешний вид говорил обо всем.
— Куда едем? — осторожно поинтересовался водитель, когда мы остановились на очередном перекрестке.
Я была застигнута вопросом врасплох. Домой не хотелось. А куда? К Варьке — бесполезно. Тогда… я решила проведать маму. Вот и нет худа без добра. Когда бы я еще выбралась к ней.
— Давайте сначала к магазину «Красный», а потом… — Я не договорила, потому что серый столбик пепла от моего неловкого движения упал на мои колготки. Широко раскрыв глаза, я увидела, как на них появилась уродливая дырка. Наверное, это стало последней каплей. Я вдруг расплакалась, вытирая рукавом с меховой окантовкой текущие слезы, бегущие сопли. Мне было так плохо, что хоть открывай дверцу машины и бросайся на дорогу.
— Ну ты что, дочка! — Крупная рука водителя легла мне на колено, похлопала по нему. И я, в кои-то веки, не почувствовала в этом жесте ничего сексуального. Повернув заплаканное лицо, я только теперь увидела, что мужчина действительно годится мне в отцы. — Не стоит ни один мужик твоих слез, красавица.
— Я хочу к маме, — сквозь слезы выдавила я.
— Хорошо, сейчас поедем к маме. Заедем в «Красный» — и к маме. На, утрись, приехали почти. — Он протянул мне салфетку, которых, как я заметила, было довольно много в его бардачке.
— Спасибо, — всхлипнула я.
— Успокойся. — Мужчина давно убрал руку, а я все еще ощущала ее тепло. — Завтра ты обо всем будешь думать по-другому.
— Завтра? — с надеждой спросила я.
— А может, и сегодня. Вот с мамой поговоришь — сразу полегчает. — Его лицо озарила улыбка.
— Мне повезло, что я села к вам в машину, — сказала я, сделав еще несколько глубоких затяжек.
— Я тебя немного забрызгал — извини, дороги. — Теперь он протянул мне несколько салфеток, чтобы я привела в порядок куртку, сапоги.
— Ничего, это такие мелочи. Главное, что вы подъехали так быстро, как мне было нужно.
— Ты вообще везучая! — уверенно произнес мужчина.
— С чего вы взяли?
— Тут и думать нечего. За тебя все проблемы природа решила, — многозначительно подняв указательный палец вверх, ответил водитель.
— Да? — В моем голосе было одно сплошное непроглядное недоверие. — Последнее время мне кажется, что она только ими меня и наградила.
— Измени свой взгляд на мир, и он тоже изменится, — философски изрек мужчина.
Машина остановилась возле магазина, а я все сидела, не в силах пошевельнуться. Как просто все сформулировал этот человек. Я с ним была абсолютно согласна. Подчинившись мгновенному импульсу, я повернулась к водителю, взяла его лицо в свои ладони и поцеловала. Благодарность, которая меня переполняла, не нашла лучшего выхода. Кстати, мой язык легко вошел вглубь. Реакция на мой неожиданный поступок оказалась по-мужски простой: мой язык, губы оказались в плену губ и языка этого нисколько не выглядевшего удивленным мужчины. Наш поцелуй затянулся. Когда я выпустила лицо мужчины из своих ладоней, он улыбнулся.