— Неужели ершистый ученый-генетик начал переживать за жизнь своего хозяина?
Насмешка обожгла. У меня в голове был выстроен стройный план разговора, но я не ожидала такого поворота разговора. Оказалась не готова к иронии. И даже к сарказму. Думала осторожно подвести Шрама к мысли о том, что где-то в охране требующегося ему объекта есть подвох. Здоровенный, как черная дыра. Но после подколки буканьера почему-то все мысли словно выдуло из головы. Обиженно повернувшись к Шраму спиной, я не нашла ничего умнее, чем буркнуть:
— Забудь. — И, помолчав несколько секунд, все же язвительно процедила сквозь зубы: — Надеюсь, у тебя хватит ума вернуться назад живым и не бросить меня на съедение своей озабоченной команде!
В следующий миг мне на бедро легла шершавая ладонь буканьера и непререкаемым жестом повернула меня на спину, Шрам всей тушей навис надо мной:
— Кто посмел приставать?
Переход от расслабленности и подколок к готовности убивать оказался настолько резким, почти мгновенным, что я невольно струхнула и не раздумывая выпалила:
— Присланный тобой техник! И не совсем приставал.
Морщась в душе от отвращения к самой себе, я пересказала Шраму ситуацию. Тот долго смотрел на меня, словно пытаясь понять: лгу или нет. Но напряжение медленно уходило из его мощной фигуры. И в итоге он снова откинулся назад, пару мгновений поерзал, устраиваясь поудобнее, а потом, закинув руку за голову, пробормотал:
— Не бойся Гирана, он не тронет. Если сама не разрешишь.
Я опешила:
— В смысле сама не разрешишь?
— В прямом, — в голосе буканьера слышалась явная досада. Кажется, он уже проклинал напавшую на меня разговорчивость. Но на пояснения все же расщедрился: — Гиран — точно такой же модификант, как и я, как и любой на этом корабле. И точно так же, как и все остальные, он — отбраковка. Неудачная модификация, минусы которой серьезно перевешивают плюсы. Мы все оказались ненужными, не годящимися служить нашему бывшему хозяину. И за ненадобностью он просто выбросил нас на помойку. Подыхать. А мы взяли и выжили, — в голосе Шрама слышалась застарелая горечь. Как будто он давно уже смирился со своим горем. — Но речь сейчас не об этом. Гиран очень силен физически, исполнителен и скрупулезен. Иногда даже скрупулезен во вред делу. В остальном же он как большой ребенок. Ему нужно разрешать и запрещать, вести его за руку, тогда он более-менее уверен в себе. В противном случае теряется и начинает капризничать как настоящий ребенок. Так что он для тебя не опасен. И вообще, самых больших смутьянов я забираю с собой. Остальным пороху не хватит выступить против моего приказа, так что не стоит волноваться. И спи уже. Мне тоже нужно немного поспать. Следующие сутки будут нервными и напряженными.
После таких слов я не осмелилась вернуться к своему плану и разговору. Более того, все, что я себе напридумывала, начало казаться глупым, надуманным, истеричным. Если Шрам модификант и столько лет, а ему явно не меньше лет сорока, успешно прячется от Альянса и тех, кто его создал, а теперь желает уничтожить, значит, понимает, что делает и на что идет. И все же, интересно, что ему потребовалось на Аверсуме? Или не ему, а Тейту.
Пока я барахталась в своих мыслях и догадках, дыхание Шрама выровнялось. Мужчина уснул. Я осторожно повернулась лицом к нему, устроилась поудобнее, по давней детской привычке сложив ладошки под щекой, и уставилась в словно выдубленное космосом лицо с жесткими чертами.
В голове кружились обрывки мыслей и каких-то неясных желаний. А где-то в глубине души, на самом ее донышке все так же медленно зрела тревога. Никогда раньше я не отличалась особой мнительностью или чувствительностью. Но вот сейчас избавиться от поселившегося внутри меня дурного предчувствия никак не могла. Словно сам космос, обдавая своим ледяным дыханием, нашептывал мне на ухо о том, что грядет беда. И я сама не поняла, как это получилось, но с губ вдруг слетел судорожный шепот. Будто молитва:
— Ты только вернись назад. С остальным разберемся.
Шепнула и испугалась. Да я сошла с ума! С каких пор меня заботит судьба поработившего меня флибустьера? Но отделаться от ощущения, что Шрам для меня важен и нужен, не получалось никак…
В эту ночь мне очень долго не удавалось уснуть. А когда все-таки провалилась в сон, то меня разбудил Шрам. Не говоря ни слова, он раздвинул мне, сонной, ноги и закинул их себе на плечи, а потом не церемонясь, одним резким движением вошел в меня до упора.
Регулярные занятия сексом принесли свои плоды: я уже приспособилась к размеру Шрама и не испытывала дискомфорта, когда он входил в меня до конца. Однако сегодня, наверное, из-за того, что пират взял меня без предварительных ласк, тело отозвалось глухой болью. Я протестующе застонала. Но пират и не думал раскаиваться.