Фарн провел меня, наверное, через весь корабль в крохотную комнатушку недалеко от рубки управления. Здесь помещался лишь стол, стул и небольшой застекленный шкаф. Одномоментно в комнате могли находиться лишь двое. И то, при условии, что один из двоих сидел. Настолько тесным был закуток.
— Ну вот, — ухмыльнулся фарн, открывая дверь и входя внутрь. — Здесь все, что у нас имеется по медицинской части. Милости просим!
Хмуро оценив размер комнаты, я сухо скомандовала:
— Выходи!
— Это еще почему? — Инсект и не скрывал того, что собирается зажать меня в комнатке.
— Потому, — с нажимом отозвалась я. — Мне нужно все достать из шкафа. А как его открыть, не дав при этом тебе дверцей по морде? Может, подскажешь?
Мыслительная деятельность подчиненного Шрама шла ровно пятнадцать секунд. Он посмотрел на меня, потом на шкаф, потом смерил взглядом расстояние от шкафа до себя. И, видимо, признал мою правоту. Молча вышел. Но не ушел. Но на это мне уже было плевать.
Буквально запрыгнув внутрь, я распахнула шкаф и принялась жадно изучать его содержимое. Увы, особо рассматривать там было нечего. Большую часть шкафа занимали перевязочные материалы, медицинский клей и все, что относилось к заживлению. Лекарств почти не было.
Чувствуя спиной взгляд фарна, я нашла пустой контейнер и практически не глядя выгребла из шкафа все, что не относилось к перевязкам. В каюте разберусь, что к чему. На мгновение задумавшись и вспомнив, как мама в детстве делала мне компрессы, чтобы сбить температуру, схватила две упаковки перевязочного материала. Сойдет вместо марли. А спирт, вернее, водку, можно взять в баре у Шрама. Буканьер почти не пил спиртное, но крепкого алкоголя у него было полно. То ли для коллекции. То ли угощать «партнеров».
Больше всего расстраивало отсутствие средств для определения болезни. Хорошо, если Шрам просто простудился, в чем я глубоко сомневалась, и через пару дней все пройдет само. А если это «привет» из лаборатории, в которую он забирался? Как и чем диагностировать? И чем лечить? От страха перед будущим противно тряслись руки и ноги. В голове царил дикий коктейль из тревоги, сомнений, опасений и решимости любой ценой поставить буканьера на ноги. Иначе крышка будет уже мне. Мне просто некуда деваться с этого корабля посреди космоса…
В каюту я возвращалась почти бегом. Не обращая внимания на что-то кричавшего мне вдогонку фарна. С ним буду разбираться потом. Если придется. На данный момент важнее всего поднять на ноги Шрама. Глядишь, и не придется отдавать долги этому фарну, мой пират отдаст их за меня. От этой мысли стало чуточку легче дышать.
За время моего отсутствия Шраму стало лишь хуже. Он уже стонал, не переставая, и метался по широкой постели, словно в своем воспаленном воображении с кем-то дрался. Впрочем, это вполне могло быть правдой. Едва я, пристроив по пути контейнер на первую же попавшуюся горизонтальную поверхность, подбежала к кровати, чтобы удержать и не дать упасть на пол, как в сантиметре от моего носа просвистел кулак буканьера. Я отшатнулась в последний момент, каким-то чудом избежав фингала под глазом.
Прикосновение к Шраму ошеломило и напугало одновременно. Сухая кожа пирата пылала, будто раскаленный огнем лист железа. И моих скудных познаний в медицине хватало, чтобы понять, насколько это плохо. Очень плохо. Наблюдая одним глазом за пиратом, чтобы не упустить нужный момент и в случае чего поймать, не дать упасть, ибо поднимать Шрама с пола будет некому, я принялась потрошить содержимое контейнера.
Еще одной моей проблемой было как измерить пирату температуру. Термометра или каких-то медицинских приборов для диагностики на корабле не нашлось. Зато были антибиотики. После долгих колебаний я решила попробовать задействовать лабораторный термометр для определения температуры сред.
Не знаю, насколько большой была погрешность измерения, но показания термометра заставили меня икнуть и схватиться за пистолет с антибиотиком. Вирус там или что, но температуру Шраму сбить больше было нечем. Компрессы при такой температуре не помогут. Хотя компресс, по принципу «лишним не будет», я сделала все равно, вытащив из бара Шрама бутылку с обозначением содержания алкоголя «75».
Спустя семь минут после инъекции на лбу буканьера выступили крупные капли пота, а он сам обмяк и перестал метаться по кровати как одержимый. Я перевела дух. Первый бой выигран. Теперь нужно выиграть войну. А для этого нужно определить, что же за дрянь принес на корабль Шрам. И один ли он заразился, или нам грозит эпидемия в масштабе звездолета.