— Я догадался, что это не чужие тебе разумные. Но не совсем понял, о каком завещании и каком брачном контракте шла речь…
Эти простые слова для меня оказались сродни спусковому крючку, последней искры, после которой разгорелся неукротимый лесной пожар. Наплевав на свое состояние, я вскочила, становясь коленями на постель, и иступлено заорала прямо в ошарашенное такой реакцией лицо пирата:
— Не было никакого завещания! И не было никакого брачного контракта! Этот ублюдок меня не только предал, но еще и обобрал! Присвоил себе все, что у меня было!..
Тело пронзило болезненной судорогой и я, завывая, словно помоечный кот, у которого из-под носа увели подругу, завалилась на бок, безрезультатно скребя скрюченными пальцами простыню.
Мою истерику прекратили просто и без затей: Оруэл рывком приподнял меня и вкатил мне пощечину. Схватившись за пострадавшую щеку, я с ненавистью уставилась на яоху. Но тот не поддался. Ответил мне твердым взглядом:
— Извиняться не буду. Хоть и понимаю твои чувства. И не смотри на меня так. Я тоже, как и ты, был нормальным, полноценным гражданином Альянса. Пока не угодил в одну из подпольных лабораторий по модификации генома. Это Шрам рожден от модифицированной. А меня изменили в лаборатории, когда я уже давно состоялся как… Впрочем, неважно. Все равно я все потерял. Но охотно и с удовольствием помогу тебе отомстить за нас обоих. Или у тебя кишка тонка?
Издевка в последней фразе заставила меня по-волчьи оскалиться в ответ:
— Не дождешься! Я Стейна наизнанку выверну!
Яоху одобрительно кивнул в ответ:
— Вот это по-нашему! Приводи себя в порядок и приходи в комнату отдыха. Вместе покумекаем, что можно сделать.
Оруэл покинул каюту, не оглядываясь, оставляя нас со Шрамом наедине. Когда в соседнем помещении всхлипнула сжатым воздухом дверь, оповещая нас, что мы остались одни, я виновато покосилась на буканьера:
— Прости.
— За что? — Шрам, наверное, во время моей истерики отошедший от кровати подальше, вернулся назад, присел и погладил меня по щеке. — Каждый из нас имеет право на слабость. Главное, чтобы рядом в эту минуту оказался тот, кто сможет подставить плечо и поддержать в трудную минуту. Не думай об этом. Ты сильная. Ты очень сильная, я это увидел в твоих глазах еще там, у Тейта в ангаре. Ты справишься со всем. А я помогу чем смогу.
Шрам поглаживал меня по скуле и по щеке в такт своим словам. А договорив, подушечкой большого пальца нежно очертил контур губ. Наверное, будь я в более спокойном настроении, я бы растаяла от этой нехитрой ласки. Во всяком случае, искры в сиреневых глазах Шрама недвусмысленно указывали на то, что ждут от меня именно этого. Но во мне все еще тлела злость и ненависть за предательство. Мне было не до нежностей.
Мотнув головой, чтобы сбросить руку Шрама, я без особого раскаяния пробормотала:
— Прости. Не сейчас.
Он понимающе усмехнулся в ответ:
— Хочешь по-другому сжечь свою боль и обиду, я понял. Твое право. Хотя, я мог бы помочь тебе быстрей и безболезненней забыть этого предателя.
Сползая с кровати и становясь на неуверенно подрагивающие ноги, я на мгновение задумалась над предложением Шрама. А потом качнула головой:
— Нет. Не хочу забывать, пока не выведу мерзавца на чистую воду. Он просто обязан заплатить мне за то, что мне пришлось пережить у того же Тейта.
— И что ты собираешься для этого сделать?
Этот вопрос прилетел мне в спину, когда я уже собиралась войти в санблок и закрыть за собой дверь. Я на мгновение замерла. А потом оглянулась через плечо на по-прежнему сидящего на краю кровати пирата:
— Мне необходимо срочно доработать свою сыворотку и запатентовать ее. Чтобы Стейн не смог это сделать. Ну и потом разобраться с липовыми завещаниями и контрактом.
Закрыв за собой дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной. Руки и ноги противно подрагивали от слабости. Но момент моральной слабости уже был позади. Психологически я уже пережила боль предательства и готова была действовать. Так, как меня учили. Да, все, что планировалось, давно уже пошло побоку. Провалилось. Сломалось. Но еще не сломалась я. Даже если я и не смогу вернуть назад свою прежнюю жизнь, воплотить честолюбивые планы наивной идеалистки, Стейн тоже не сможет нажиться за мой счет. Я исправлю собственную ошибку, чего бы мне это ни стоило.
В душевой я поддалась слабости вторично. На этот раз это выражалось в том, что после принятия обычного на борту космического корабля волнового душа или проведения процедуры очистки тела, я повернула рычаг и на несколько долгих, вкусных секунд встала под тугие водяные струи.