— Ничего такого, — отозвалась тихо, закончив осмотр и глядя прямо в сиреневые глаза. — Мы с Жиаром вообще не общались. Я не из-за него приняла такое решение.
— А из-за кого? Или чего? — Шрам не собирался отступать.
И я тихо призналась:
— Не хочу возвращаться в Арганадал. Осознала, что работу над исследованиями я могу продолжать из любого уголка Вселенной, для этого не обязательно жить в столице Альянса.
Я не смогла сказать, что со службы меня могут уволить лишь посмертно. Если погибну в реальности или по документам. А Шрам все понял по-своему. Обнял меня и прижал к себе. Шумно выдохнул куда-то в волосы на макушке:
— Квартира в столице Альянса стоит бешеных денег. И купить ее не так просто, как кажется. Продав эту, другое жилье в Арганадале ты вряд ли уже приобретешь. Может, лучше пусть пока постоит законсервированной? Продать успеешь всегда.
Мне была противна сама мысль владеть чем-то, где ступала нога Стейна, на что он мог законно или незаконно претендовать. Но после пережитого сил спорить не было. Тем более что если не вдаваться в подробности, то я вряд ли смогу аргументировать свое горячее желание исчезнуть с радаров Альянса. Я прижалась сильнее к крепкой груди Шрама и едва слышно вздохнула:
— Ладно. Пусть будет пока так.
Мы оба осознавали, что эта вылазка на Кшерос бесповоротно что-то изменила в нас. Чем руководствовался Шрам, откладывая беседу по душам, я не знаю. Я же трусливо не хотела рассказывать о себе правду, боялась, что после этого буканьер отвернется от меня и я останусь без его поддержки, а я сейчас, как никогда, нуждалась в нем, в его силе и уверенности. Однажды ощутив, как хорошо, когда о тебе кто-то заботится, я малодушно не желала расставаться с ощущением защищенности. Забавно, раньше, до поступления в академию, я грезила о подвигах, ощущала себя сильной, думала, что всего смогу добиться сама. А теперь не желала расставаться с безопасностью и относительным комфортом, которым меня окружил космический пират. Модификант, который считался в Альянсе вне закона. Но мне было хорошо, уютно и надежно в его руках.
— Оля, — тихо шепнул мне в волосы Шрам, все так же прижимая к себе, — ты устала и перенервничала. Тебе нужно отдохнуть. Иди в каюту, прими душ и поспи. Мне же нужно еще решить кое-какие вопросы.
Я не стала ни спорить, ни предлагать свою помощь. Чувствуя полнейшую моральную и физическую опустошенность, кивнула, нехотя вывернулась из таких надежных рук и поплелась в нашу каюту. В этот миг я не думала ни о судьбе Жиара, ни о своих покупках. А добравшись до каюты, сбросила с себя грязные вещи и отправила их в чистку. Сама же активировала волновой душ. А после, отчистив от приключений на Кшеросе все, что только было можно, отправилась спать. Надеюсь, когда я проснусь, то все плохое уже будет далеко позади кормы нашего корабля.
Я уснула сразу же, едва голова коснулась подушки. Слишком уж вымотало меня все, что пришлось пережить. Сколько удалось проспать — не знаю. Но разбудили меня ласки Шрама.
Раньше я никогда не ложилась спать обнаженной. Поначалу были пижамки из шортиков и футболок. Позднее, когда в моей жизни появился Стейн, пижамки уступили место кружевным провокационным ночным сорочкам. Но на пиратском корабле ничего подобного не было. Да и неинтересно это было Шраму. Если первое время я ложилась спать в большой по размеру мужской футболке, то позднее, свыкнувшись с буканьером и его привычками, отказалась и от нее. Шрам любил будить меня по утрам, играя с моими сосками. Вот и сейчас разлепив сонные глаза, я увидела, как буканьер ласково обводит языком коричневый ореол, а потом дразнит его кончиком отвердевшую вершинку груди, посылая по всему моему телу горячие импульсы зарождающегося возбуждения. Заметив, что я проснулась, он чуть виновато улыбнулся мне:
— Прости, что разбудил. Не смог удержаться!
Вместо ответа, я повернулась на спину и легла так, чтобы Шраму было удобно. В сиреневых глазах от моих действий загорелись предвкушающие огоньки.
Шрам всегда был напорист и даже капельку агрессивен в любовных играх. Он властно брал то, что считал своим, завоевывал, подчинял. После консервативного Стейна мне было непривычно и даже иногда некомфортно. Но постепенно я втянулась и даже нашла для себя некоторую прелесть в подобных играх. И вот сейчас что-то изменилось. В жестах, которыми Шрам ласкал мою грудь, сжимал и массировал мягкую плоть, была лишь бесконечная, тягучая нежность. И никакого завоевания. Мне даже стало как-то некомфортно. Но вот буканьер с привычной жадностью втянул в рот сосок, и я непроизвольно застонала от удовольствия, позабыв о странных мыслях, не вовремя посетивших мою голову.