Я сама сдирала с себя комбинезон, от нетерпения ломая и без того коротко обстриженные ногти. Шрам же в этот момент играл с моими сосками. Дразнил их по очереди языком, жадно втягивал в рот и катал их по языку словно редчайшие и вкуснейшие ягодки, посылая по всему моему телу горячие, огненные импульсы. Кожа пылала от его жадных и нескромных ласк.
Меня уже почти трясло от нетерпения, когда каменный член Шрама, наконец, выскользнул из укрывающего его белья. Но даже несмотря на это, у меня хватило соображения запротестовать:
— Нет! Только не на дневнике! — взвизгнула я, когда Шрам приподнял меня с очевидным намерением посадить на мой рабочий стол и заняться там со мной любовью.
Буканьер натуральным образом зарычал. Будто голодный зверь при виде куска парного мяса. Но спорить не стал. А поскольку мой рабочий стол в этой комнате был едва ли не единственной горизонтальной поверхностью и идти в соседнюю спальню ни у него, ни у меня не было ни терпения, ни сил, буквально через пару мгновений я уже была распята в нелепой и неудобной позе на тренажере. Я еще пыталась пристроить поудобнее постоянно соскальзывающую левую ногу, когда Шрам ворвался в меня. И сразу же начал двигаться будто заведенный. Каменный член внутри моего тела почти царапал, причинял сладкую легкую боль. Но эта мысль мелькнула и растворилась в небытие, когда Шрам, наклонившись надо мной, сжал одновременно оба полушария моей груди и прорычал на выдохе мне в лицо:
— О-о-оля-я-я… Мо-оя сла-адкаяя дево-очка-а-а!..
Прорычать слова без единой буквы «р» — это настоящий талант, подумала я. И это оказалась моя последняя связная мысль. Одновременно со следующим ударом члена внутри моего тела словно что-то взорвалось. И затопило меня золотым, искрящимся наслаждением. Я обмякла в руках буканьера, смутно осознавая, что его следом за мной накрыл сумасшедший оргазм…
…— Мне было плохо без тебя, — ласково шепнул мне в ухо Шрам, проводя намыленными ладонями по моей груди. — А как увидел, что тебя поглотило крошево козырька после взрыва, чуть с ума не сошел. Майлеорну пришлось меня нокаутировать, чтобы я не разнес рубку. И чтобы не помчался без скафандра тебя спасать, — так же тихо, нежно массируя мне грудь, признался он. — Я… Мне казалось, я сдохну, если тебя не станет… Оля, береги себя!..
Отголоски сумасшедшего оргазма еще бродили в моем теле, не давая нормально воспринимать реальность и думать. Однако я все равно уловила тоскливые нотки в голосе буканьера. Заглянула в сиреневые глаза, но с ответом не нашлась. Просто заключила в ладони уже начавшее колоться отросшей щетиной лицо и нежно поцеловала шершавые губы. Я просто не знала, что можно ответить на такие слова.
Когда мы выбрались наконец из душа, потратив просто преступно много воды, Шрам, не утруждая себя одеванием, взял меня за руку, подвел к столу и заставил присесть:
— Тебе нужно поесть, моя дорогая. Успеешь еще изучить этот демонов дневник, времени впереди много. А я у тебя и так отнял кучу энергии. Если еще откажешься от приема пищи, то рискуешь снова свалиться в койку от истощения!
Мы со Шрамом давно уже изучили вкусы друг друга. Поэтому я совершенно не удивилась, увидев перед собой полюбившуюся мне рыбку с овощами, пресные лепешки так же с сушеными овощами по рецепту фарнов и минерально-витаминную болтушку в качестве питья. Себе Шрам принес почти то же самое. Только вместо рыбы в его контейнере красовалось мясо.
Ужинали молча. Во-первых, Шрам не любил разговоров за едой, вполне справедливо полагая, что они вредят процессу насыщения. А во-вторых, все мои мысли были заняты дневником. Вернее, попытками предположить, какому времени принадлежал его хозяин. Слишком уж меня смущали флешка и упоминание о том, что во времена хозяина дневника летали на ракетах. Неужели описываемые в дневнике события происходили задолго до вхождения Земли в Звездный Альянс? Но ведь это не просто невероятно, это почти свидетельство преступления: в те времена, когда земляне не были защищены законодательством Звездного Альянса планет, их похищали… пираты?
— Оля, о чем ты так напряженно думаешь? — неожиданно раздался в тишине вопрос Шрама.
Я сначала дернулась, застигнутая врасплох, потом мотнула головой. Мол, ничего такого, о чем следовало бы говорить. Но, поймав внимательный взгляд сиреневых глаз, неожиданно для самой себя призналась:
— Меня пугает то, что я успела уже прочесть.
Шрам напрягся. Даже стакан с болтушкой отставил в сторону.
— Что-то серьезное? Или опасное для нас?
Я снова мотнула головой: