— На частном стоит мой корабль, — по собственной инициативе предложил Шрам. — И команду я не отпускал, как чувствовал, что ничем хорошим этот поход не закончится.
Гаррет на ходу оглянулся через плечо и одарил идущего позади меня буканьера неприязненным взглядом:
— Чирей тебе на язык! — поморщился он. — Чтобы глупости болтал поменьше!
Я промолчала. Агрессии в голосах мужчин не было, а безобидная перепалка могла помочь спустить лишний пар. Как бы там ни было, а слишком многое в нашем случае зависело от случайностей, потому повышенная нервозность куратора и буканьера меня не удивляла. Я тоже нервничала. Может быть, поэтому заговорила вслух о том, что как мне казалось, не имеет особого смысла:
— Интересно, Стейн имеет концы в местном Патруле правопорядка? Или местные служащие просто коррумпированы, и он им заплатил?
Гаррет вдруг споткнулся на месте, а потом медленно оглянулся через плечо и серьезно сообщил:
— Если первое, то у нас очень большие проблемы, ребятки. Если у этого Стейна здесь есть связи, если местный Патруль с ним повязан, то они носом будут почву рыть, лишь бы достать нас и уничтожить. Для них это вопрос безопасности. Придется, наверное, воспользоваться нам, Хельга, щедрым предложением твоего приятеля. А я пока предупрежу своих.
На этом наш разговор увял окончательно, и мы шли молча. Только в трех местах Гаррет сдержанно предупреждал о том, куда не следует ставить ноги, чтобы не попасть в ловушки. Пробирались долго. В затхлом и пыльном воздухе было сложно дышать. Струйки пота сползали по вискам, норовя затечь в глаза, и по спине. Одежда взмокла. В какой-то момент мне даже начало казаться, что подземелье бесконечно, а корявый, плохо освещенный потолок давит на темя. И когда за очередным поворотом вдруг открылся тупик, я чуть не взвыла от разочарования и ужаса. Лишь через несколько секунд, когда я увидела, как Гаррет что-то быстро и сосредоточенно строчит в коммуникаторе, до меня дошло, что мы почти выбрались из подземелья.
Шрам тоже что-то набрал в коммуникаторе и отправил. Гаррет, закончив набирать сообщение, с каким-то затаенным облегчением выдохнул:
— Кажется, нам повезло. Пришел какой-то караван из более чем полутора десятков мелких звездолетов. Мои парни опустятся на космодром под их прикрытием. Выходим! Осмотримся и будем пробираться к кораблям.
Открывал проход Гаррет так же, как и в лавочке, где мы с ним встретились: поднеся руку с коммуникатором к определенной точке в стене. Видимо, там было вмуровано нечто, вроде датчика на автоматическое открытие и закрытие. Но на этот раз стена бесшумно поползла в сторону.
Первым из лазейки выглянул Гаррет. Осмотрелся по сторонам, осторожно вертя головой, а потом молча кивнул, приглашая следовать за собой.
Отстойником оказался большой, сумрачный и захламленный ангар. Этакое кладбище забытых и потерянных грузов. Мы передвигались по нему перебежками: от кучи к куче, от палеты к палете. Но в огромном помещении, казалось, не было ни души. Тишина, нарушаемая шорохом наших шагов, давила на уши. Так что, когда у самого выхода слабо пискнул коммуникатор Гаррета, оповещая о входящем сообщении, я едва не схватилась за сердце. Куратор же, прочитав сообщение, ухмыльнулся:
— Нам точно везет! Мои парни уже приземлились, и всего в трехстах метрах отсюда.
Куратор больше ничего не добавил. Но и так было понятно, что повезет нам, если мы сумеем быстро и незамеченными добраться до корабля Гаррета. Звездолет Шрама, если я все правильно понимала, находился гораздо дальше.
Поначалу все шло хорошо. Выскользнув из безлюдного ангара, Гаррет осмотрелся и молча ткнул рукой в сторону мощного и явно скоростного когга, на боку которого красовалась эмблема Внутреннего Патруля. Откуда-то доносился шум и голоса. Но поблизости никого не было видно, и мы, чуть-чуть отдышавшись, целеустремленной походкой куда-то торопящихся по делам гуманоидов направились к катеру. Но не прошли и половины пути, как позади раздался хриплый возглас:
— Вот они!
Наверное, я недопустимо наивна для полевого агента. Но я все же надеялась, что нас попробуют арестовать, захватить живьем, и готовилась отбиваться, доказывать свою непричастность и невиновность. Однако те, кто охотились на нас, очевидно, имели другой приказ. Они открыли огонь из автоматического лазерного оружия нам в спину.
— Оля, беги! Я прикрою! — выдохнул позади меня Шрам, и я ощутила сильнейший толчок в спину, который, в общем-то, и спас мне жизнь: я не удержалась на ногах, и в тот же миг над головой что-то мелькнуло, а покрытие космопорта в метре передо мной словно что-то взрыло и расплавило.