Что касается Ученого, то он исчез. Фермер, живущих в трех милях от города, сказал, что видел человека, одетого в ночную рубашку и с забинтованной головой, бегущего по дороге. Фермер предположил, что скорость человека была пятьдесят пять километров в час. Но, добавил он, там поднялось такое облако пыли, что он не очень хорошо разглядел.
- Возможно, было и восемьдесят километров в час, - сказал он.
И никто не усомнился в его словах.
Глава 9, в которой Дэвид и Феникс находят Фавна, и прекрасный день заканчивается странно
Феникс смертельно устал. И не удивительно - всего за одну неделю он сбежал от грифи́нов, соревновался с ведьмой, слетал туда и обратно до островов в Тихом океане и Ирландии, был пойман в силок, обжегся от короткого замыкания и был сбит с ног взрывающейся сигарой. Даже птица настолько сильная как Феникс не может совершать все это, не нуждаясь в отдыхе. Поэтому, часть образования Дэвида, связанная с путешествиями, была временно приостановлена, чтобы позволить Фениксу восстановить силы.
Дни на уступе проходили приятно и неторопливо. Лето было в самом разгаре. Солнце согревало их, пока они валялся на траве. Воздух был наполнен ленивым ропотом. "Слушайте" казалось, говорил ропот: "не говорите, не думайте... закройте свои глаза и слушайте". Под ними, вся долина танцевала и колебалась в волнах тепла так, что, казалось, была под водой.
Они вели ленивые разговоры, которые начинались ниоткуда и ни к чему не приводили - такие чудесные беседы, в которых вы говорите все, что приходит в голову, не боясь быть непонятым, поскольку то, что вы говорите, в любом случае, не имеет большого значения. Феникс рассказывал о приключениях и событиях, в которых он побывал. О забытых уголках мира, где жизнь продолжалась так, как это было с самого начала времен, и о друзьях, которые там жили. О троллях, которые добывали металл из земли и делали из него удивительные машины, которые жужжали, и стучали, и гремели, и абсолютно ничего не делали. ("Лучший вид машин все-таки, мой мальчик, так как они никого не травмируют, и никто не переживает на их счет, когда они ломаются"). О единорогах ("Отличные малые, но такие пугающе меланхоличные"), которые светятся белым на солнце и вскидывают свои рога цвета слоновой кости, как шпаги. О драконе, который, не имея никакого сокровища чтобы охранять, собрал жалкую кучку цветных камешков в своей пещере. ("Представляешь, он со временем поверил, что они были просто бесценны, и ходил с озабоченным выражением ответственности на своем лбу!"). Дэвид, в свою очередь, рассказал Фениксу об играх, в которые он играл, когда жил в равнинной части страны, и все о школе, и маме, и папе, и тети Эми, и Бекки.
Он не мог удержаться от смеха, время от времени вспоминая про поражение ученого. Но всякий раз, когда это происходило, Феникс только тряс своей головой с какой-то печальной мудростью.
- Мой мальчик, есть определенные вещи, такие как насморк и забывчивость о том, где ты оставил ключи, которые неминуемы... и я боюсь, что ученый, тоже.
- Ох, Феникс, ты же не думаешь, что он вернется?
- Да, мой мальчик, думаю. Я предвижу весь ход событий: он оправится от своего испуга. Ему станет любопытно узнать о Вопле, и он вернется исследовать его. Только теперь, он будет помнить о нас, и нам снова придется иметь с ним дело.
- Ох. Ты думаешь это случиться скоро?
- О-о, нет, мой мальчик, в настоящее время беспокоиться не о чем. Но мы должны помнить, что это произойдет когда-нибудь.
- Да, я полагаю, ты прав. Мне кажется, что он полон ненависти!
- Не могу не согласиться с тобой, мой мальчик. Я не сомневаюсь, что, в целом, развитие науки это, конечно, все к лучшему. Знание - это сила. Но в такие дни, как этот, я иногда задаюсь вопросом... Не кажется ли тебе, что самая важная цель в жизни на данный момент это насладиться солнечным светом и позволить другим сделать то же самое?