Но ничего не произошло. Он медленно повернул голову. Птица, хотя она по-прежнему смотрела грозно, казалось, не определилась, стоит ли ей атаковать или бежать.
- Что, позволь спросить, ты здесь делаешь? - сказала она, наконец, суровым голосом.
- Я... я... я гулял, - с трудом еле-еле выдавил из себя Дэвид. - Мне очень жаль, если я как-то побеспокоил тебя.
- Ты не должен был приходить сюда вообще, - огрызнулась птица.
- Ну, мне правда жаль. Но здесь была пчела в кустах. Я... Я не хотел... - Испуг был слишком силен. В глазах Дэвида появились слезы, а губы начали дрожать.
Птица, казалось, успокоилась, поскольку ее действия заметно смягчились. Она опустила и сложила крылья, и яростный блеск исчез из ее глаз.
- Я бы ушел, - виновато пробормотал Дэвид, - только я застрял. - Он вытер глаза рукавом.
Птица посмотрела на его мрачное лицо и начала неуклюже ерзать. - Тихо, тихо, - сказала она. - У меня не было намерения... Боюсь, что я... Застрял, говоришь? Это очень легко исправить, мой дорогой друг. Всего лишь вопрос... Вот, позволь мне взглянуть. - Она протиснулась с треском сквозь заросли туда, где был пойман Дэвид и просунула свою голову сквозь ветки. Ее приглушенный голос, переливаясь, пришел наверх. - Наберись храбрости. Так, кажется… ага! именно так… Один момент, пожалуйста… немного стеблей… то, что нужно! - Последовал щелкающий звук снизу, и нога Дэвида была свободна. Он отцепил сучок от своей рубашки, продрался из зарослей, и слабо опустился на траву. Уфф! По крайней мере, птица не собиралась причинить ему вред. На самом деле она казалась вполне добрым существом. Просто он напугал и рассердил ее, вырвавшись из кустов так внезапно.
Он услышал возню в зарослях, а потом тревожный птичий голос: - Привет! Ты все еще здесь?
- Да. Что...?
Последовали еще звуки борьбы. - Это довольно неловко. Я… дело в том, боюсь, что я сам застрял. Ты можешь…
- Да, конечно, - сказал Дэвид. Он улыбнулся про себя, немного дрожа от волнения, и вновь полез в заросли. Когда он высвободил птицу, оба сели на траву и посмотрели друг на друга, немного стесняясь, не совсем уверенные с чего начать.
- Полагаю, - сказала птица, наконец, - что ты не научного склада ума?
- Не знаю, - сказал Дэвид. - Я интересуюсь разным, если это то, что ты имеешь в виду.
- Нет, не это. Существует большая разница между интересом, показываемым нормальными людьми и навязчивым интересом ученых. Ты, я надеюсь, не водишь знакомство с какими-нибудь учеными?
- Нет.
- Ах, - сказала птица, со вздохом облегчения. - Тогда все в порядке. Я надеюсь, что ты простишь мне мое поведение. Обычно я не так груб. Дело в том, что ты застал меня врасплох.
- О, прости, что напугал тебя.
- Напугал, мой дорогой друг? - сказала птица раздраженно. - Я никогда не пугаюсь. Я не знаю значение этого слова.
- Я имел в виду, - сказал Дэвид быстро, - что ты напугал меня. - Это, казалось, успокоило птицу, и Дэвид, чтобы усилить хорошее впечатление, добавил: - Ух, ты выглядел свирепым.
Птица самодовольно улыбнулась: - Я могу достичь ужасающей свирепости, когда требуется. В моих венах течет благородное наследие воинственной крови. Не то, чтобы я делаю это специально, ища ссор, ну ты понимаешь. Напротив. "Мирный" - так можно описать мой общий настрой. Медитативный. Обычно я пытаюсь прийти к Размышлению. У меня мощный интеллект. Без сомнения, ты заметил печать гения на моем лбу.
Дэвид предположил, что птица подразумевает свой алый гребень, и кивнул. - Это одна из первых вещей, которые я заметил в тебе.
- В самом деле? - воскликнула птица восхищенно. - Ты, несомненно, более наблюдателен, чем большинство! Но, как я уже говорил, обычно я пытаюсь прийти к Размышлению. Первым условием Размышления является одиночество. И боюсь, что достичь этого сложнее всего.
- Не понимаю?
- Люди, - пояснила птица, - не оставляют тебя в покое.
- О, - сказал Дэвид. и покраснел, думая, что слова были адресованы ему, он начал вставать. Но птица подала ему знак оставаться на месте.
- Я не имею в виду тебя, мой дорогой друг. Уверяю тебя, что я очень рад с тобой познакомиться. Это все остальные. Знаешь ли ты, что я провел большую часть моей жизни, будучи преследуемым? Я был изгнан из Египта как обычная дичь. Из гор Греции тоже. Холмы Ливана, пустыня Африки, Аравийские пески - куда бы я ни бежал, приходили люди, любопытствуя, подглядывая и крадясь за мной. Я пробовал Тибет, Китай и степи Сибири - с тем же результатом. Наконец, я услышал о регионе, где был покой, где жители оставляли друг друга в покое. Тут, думал я, я должен...