И нет, это не чувство опасности, когда она поворачивалась к нему спиной (но признаем честно — это была одна из причин), оно появилось чуть позже. А его взгляд. Он выделялся на фоне одногодок. Слишком взрослый, слишком потерянный в плане жизни. Слишком хладнокровный. Взгляд одиночки. И остаётся таким до сих пор.
Прикусив губу, Лили вспомнила те дни, когда Вергилий был в бреду. Он дрожал, постоянно что-то говорил, а температура поднялась почти сразу же. В первый день он говорил какие-то слова на другом языке, отчего её бросало в дрожь, словно они шли из глубины тьмы. А вот на второй день было уже тяжелее.
Вергилий стал метаться по кровати, звал кого-то по имени Данте (как Лили позже узнала, это его брат-близнец), а тело нагрелось так, словно по его венам текла не кровь, а пламя. Несколько раз Вергилий открывал глаза на несколько секунд, но только разума во взгляде не было. Словно в эти мгновения он был далеко. А вот на третий день всё стало хуже. Гораздо хуже.
Он кричал. Каким образом Вергилий не порвал голосовые связки в тот день, Лили не понимала, но его крик был полон боли, словно его резали и разрывали на кусочки, соединяя вновь. Холодные компрессы на голову уже не помогали, чтобы Лили не делала, у неё не получалось ослабить его крики или хотя бы их облегчить. Дать ему лекарства становилось всё тяжелее, а усыпить заклинанием не получалось, она проверяла ещё на второй день. Организм просто противится этому. И если Вергилий кричал, то Лили плакала. Что должно было случиться в его жизни, что вызывает ТАКУЮ боль?! Слушать было невыносимо, но и оставить его она не могла. Стиснув зубы, Лили продолжала свои попытки помочь ему, и лишь к концу третьего дня ей это удалось. Последнее, что она услышала, прежде чем Вергилий провалился в глубокий сон, это его хриплый крик:
≪Не трогайте её! ≫
Из всего, что Лили чуть позже узнала, она поняла, что в конце он видел смерть своей матери. И то, что её убили. И это было ужасно. Она представила, что было бы, узнай, что мама, папа и Туни погибли, и девушку затрясло только от этой мысли. А он лично всё это видел.
Как Лили говорила ранее — Вергилий силён, но уже не плане силы физической или магической. Насколько сильным нужно быть, чтобы окончательно не свихнуться после такого? Выдержала бы она, случись с ней подобное?
Мама у Вергилия была красивой женщиной, Лили видела её на фотографии, что выпала из внутреннего кармана его плаща. И по фотографии было видно, что её тщательно оберегают, ведь это наверняка последнее, что напоминает ему о прошлом. Это всё, что у него есть в этом мире. Кстати о мире…
— Вергилий, — медленно произнесла Лили, всё ещё находясь под эмоциями от воспоминаний тех тяжёлых четырёх дней, — ты сказал, что здесь твоего отца почти не знают, но он известен в других мирах. Значит ли это…что ты…
— Не из этого мира? — от его голоса Лили вздрогнула. Холодный, безразличный, острый. Почти такой же, как при первой встречи. — Да. Я так и не разобрался до конца, каким образом это произошло, но в тот момент, когда демоны почти нагнали меня, я смог найти в себе каплю былого могущества и переместиться. Очнулся в окрестностях Лондона, став моложе, чем был.
— А откуда дом?
На лице Вергилия появилась ухмылка, но она была такой же, как и его голос — холодной, безжизненной.
— От Пожирателя, что решил поглумиться над беззащитным мной. Эти идиоты решили, что будет хорошей идеей использовать Аваду на том, кто является сыном сильнейшего демона, за что и поплатился, вместе со своими дружками.
Лили едва не задрожала от того, каким голосом он это сказал. Так обыденно, словно на прогулку вышел. Хотя, разум сейчас ухватился за другое.
— Моложе? То есть, ты был старше, перед тем, как появился здесь? — едва заметный кивок от Вергилия. — И насколько?
— Достаточно, чтобы без проблем делать то, что не можешь делать сейчас ты.
Теперь кивнула Лили. Это частично объясняло, почему он казался взрослее сверстников. Ужасная жизнь у него была.
— А была ли эта жизнь? — резко спросил Вергилий, на что девушка тряхнула головой. Она что, сказала это вслух? — С восьми лет я жил в Аду, в восемнадцать я сразился с братом в церкви, едва не убив его, а в девятнадцать чуть не уничтожил мир, желая получить больше силы. Семь лет я провёл в проклятых доспехах, что терзали меня, и еще три в чёртовой, проклятой всеми Демонами и Богами, Башне, что по капле высасывала из меня МОЮ СИЛУ! Я не жил вообще, я всю жизнь провёл в чёртовых поисках силы, я сражался и желал смерти собственному брату, но даже став сильным, я проиграл этому идиоту с шилом в заднем проходе!