Одно он теперь знал наверняка — её он точно не отпустит. И в этот раз у него хватит сил, чтобы уничтожить любого, кто посмеет покуситься на то, что он защищает.
Вергилий часто получал посылки. Иногда клиенты хотели поблагодарить его за помощь, и могли прислать какую-нибудь безделушку, по мнению самого парня. Безделушка или нет, но они вкладывали в этот подарок душу и благодарность, поэтому и не выкидывал эти подарки. Но вот новая посылка, которая первый раз пришла ещё вначале мая, развеселила полудемона.
Посылка была в виде Малфоя-младшего, которого вырубили заклинанием, и прислали домовушкой, которая принесла ещё и письмо от Лорда Малфоя. Стало понятно, что он вызвал сына на тренировочную дуэль, чтобы проверить его, и в итоге вырубил. А вместо Мунго Абраксас прислал его сюда.
Причина это была понятна — щиты Люциуса не выстоят против ментальной силы Лича, а у Абраксаса есть шанс, так что Наследник не должен знать об этом ничего. Зато появился шанс поближе поработать с Меткой.
Как он и считал, Метка была не полностью разработкой Тома. Он просто взял рабское клеймо, что разработали ещё в Древнем Египте, и хорошенько его доработал, так что разница была ощутимой. К примеру, в отличие от клейма, Метка предоставляла некую свободу мысли и действий тем, кому их наносили. Пожиратели могут сколько угодно строить заговоры против своего Хозяина, но не посмеют словом или делом напрямую навредить ему. Даже палочку не в состоянии будут навести, а если и сделают, то произнести заклинание не смогут. Мысли будут путаться, язык отнимется. Система безопасности, чтоб её.
Абраксас, видать, смог частично побороть влияние, раз уж получилось пойти на союз с ним, так что уже к концу мая Вергилий смог также переработать Метку, ослабив поглощение жизненных и магических сил Личем, но поставил её только на Лорда Малфоя. Для Тома теперь будет казаться, что его ≪верный≫ помощник слабеет, поэтому отток такой слабый. Для Люциуса он разработал другой вид татуировки, что временно стабилизирует его ауру. Но времени у них всё ещё мало.
После произошедшего в Америке на крыше, Лили и Вергилий две недели толком не встречались и не говорили. Первой надо было вначале понять, что, Мерлин всех подери, произошло, а Вергилий…работа Ворона отбирала много сил, и в школе он часто пропадал. К тому же экзамены за шестой курс были на носу, и Эванс приходилось много сил тратить на подготовку, а потом и сдачу экзаменов. Но всё-таки, первого июня, она смогла вырваться и поймать Вергилия, затащив в пустой класс и заперев дверь, чтобы никто не помешал им говорить.
Вот только у неё не получалось вымолвить хоть слова. С каких пор при взгляде на него слова стали застревать в горле, не давая говорить? А, ну да. Ясно, с каких именно.
— Лили?
— Помолчи, Вергилий. Мне надо собраться с мыслями, — попросила она слизеринца, делая глубокие вдохи. — Нам нужно поговорить.
— Догадался, знаешь ли, — осмотрелся полудемон, иронично взглянув на гриффиндорку. — Просто так в пустых классах не запираются. Тебе, как старосте, должно быть понятно, что я имею в виду.
Посмотрев на свои действия со стороны, Лили густо покраснела. Мерлин, как же это двусмысленно выглядит! Так, успокоиться. Этот разговор ей нужен, чтобы понять всё.
— Вергилий, я насчёт того…случая…на крыше.
— Ты про то, что я рассказал про себя?
— Нет, про то, что было чуть позже. Ну…перед тем, как мы вернулись, — голос от нервов слегка дрожал, но Эванс не переставала сверлить взглядом собеседника.
— Я понял, — выдохнул Бедфорд, почесав щёку. Неделю без сна, только на прогоне демонической энергии, может вывести кого угодно. Ещё эти бумаги и отчёты, от которых хотелось ≪любить≫ весь белый свет. — Что ты хочешь от меня услышать?
— Зачем ты это сделал? — Лили даже удивилась, что её голос был твёрдым. Ей нужно было знать. — Просто так? Или по другой причине?
Хотелось слегка подзадорить девушку, но Вергилий понимал, почему она спрашивала, поэтому мгновенно стал серьёзным.
— Лили, я не мастер таких речей, чтобы что-то тебе говорить. Я не Поттер, который чуть ли не кричит, что готов сделать ради тебя, при этом ходя на свидание с другими. Идиот, — рык, вырвавшийся из горла полудемона, слегка позабавил Лили, но ответа она так и не получила. — Я рассказал тебе, какая у меня была жизнь. За все эти годы я позабыл, что есть что в человеке, я всегда давил эту часть себя, поэтому и не могу дать ответа на те чувства, что сейчас рвут чуть ли не на части. Одно я знаю точно — отдавать тебя какому-то там Золотому Мальчику или кому-то другому я не собираюсь. А поцеловал я тебя лишь по одной причине.