— Ты головой ударился, Бедфорд? С чего ты решил, что я это умею?!
— Ты же хочешь стать врачом. Думаешь, все раны можно залечить магией и зельями? Иногда, нужны обычные методы лечения. Так что с моим вопросом?
— Естественно нет! То есть, читала, было дело, но это не значит, что умею!
— Значит, будем учиться. Так получилось, что я умею, поэтому буду говорить, что и как.
— Тогда почему ты сам этого ещё не сделал?
Вергилий медленно отнял руку от раны на боку, и приподнял её. Пальцы сильно тряслись.
— Ответ удовлетворил?
Спустя пятнадцать минут.
— Никогда не думала, что буду заниматься таким. Ну, хотя бы не тошнит. Ты как?
За то время, что Лили пыталась наложить швы, Вергилий стал выглядеть ещё хуже. Бледность усилилась, дышать стал тяжелее, а говорил медленно. И если честно, её это пугало. Узнав Бедфорда чуть лучше, для Лили он казался стойким, сильным, можно даже сказать нерушимым. Да, он был скрытым, нелюдимым, но разве такими и не должны быть люди наподобие Бедфорда, которые отличаются от обычных людей. Её даже удивляло, что он взялся общаться с ней. Точнее бесить и раздражать.
— Если надеешься, что я прямо тут умру — не дождёшься, — произнёс тихо Бедфорд, сидя с закрытыми глазами. Казалось, будто все его силы уходят на то, чтобы не уснуть и быть в сознании. Но даже так умудряется её злить. Она его лечит, а он тут думает, что она желает его смерти! Тут Вергилий открыл глаза, посмотрев на неё. — Извини. Не хотел тебя обижать. Но чувствую я себя и правда погано. Давно такого не было.
Лили удивлённо посмотрела на слизеринца. Он что, мысли читает? Или она сказала всё вслух? Спросить не удалось, он снова закрыл глаза, так что Лили приступила к его ране. Надо было закончить зашивать, но если быть честно, то это было тяжело. Во-первых — боязно было сделать что-то не так, навредить больше. А во-вторых — очень сильно отвлекал Бедфорд. Вернее то, что он сейчас сидел в одних штанах, а его рубашка и плащ лежали на полу. Вроде и на ране концентрируешься, а взгляд нет-нет да косится. Приходилось заставлять себя отводить взгляд.
— Всё. Закончила, — произнесла, наконец, Лили, наложив последний шов. Руки тряслись, но больше от нервного напряжения. — Бедфорд?
Парень чуть вздрогнул, открыл глаза и мутным взглядом осмотрел вначале девушку, а потом свою рану, словно пытаясь понять, что вообще произошло.
— М-м-м… Спасибо. Мне пора.
Встать на ноги он сразу не смог, только опираясь на свою катану как на костыль.
— Куда ты собрался в таком виде? Тебе в больницу надо!
— Нельзя. Есть причина. Почему нельзя. Надо убрать следы.
Парень щёлкнул пальцами, и вся кровь пропала из комнаты, в том числе и с рук Лили, вот только после этого он с глухим стоном упал на колено, закашляв.
— Чёрт… Знать бы…как это у них…получилось…
— Чтоб тебя… Ты один никуда не пойдёшь!
— Мне… нужно домой…обстановка…поможет…
Тихо зарычав, девушка быстро оделась в уличную одежду. Главное утром позвонить родителям, чтобы успокоить… Если бы не ситуация, Лили бы рассмеялась — она хочет сбежать из своего дома вместе с парнем.
— Есть порт-ключ, Бедфорд?
— Ненавижу…порт-ключи…
Достав из ножен катану, Вергилий с трудом взмахнул им дважды, и едва не провалился в открытый портал. Лили, вроде не в первый раз видя, как открывается портал, заворожено смотрела в него. Казалось, будто открылся проход сквозь облака в небо. Тряхнув головой, и заметив, что Бедфорда рядом уже нет, девушка подняла с пола одежду парня и шагнула вперёд.
Второй раз она оказывается в доме слизеринца, вот только если в первый раз, она была в тяжёлом состоянии, то в этот раз помощь нужна Вергилию. Вот только где он?
Примерно помня, где находится комната, Лили направилась туда, чтобы увидеть упавшего на кровать Бедфорда. Он тяжело дышал, а коснувшись его лба, девушка поняла, что у него лихорадка. Кажется, она не скоро сможет отдохнуть.
Вергилий давно не ощущал себя настолько плохо. Казалось, будто вся его сущность бунтует против него, вся демоническая сила пытается убить его изнутри, отравляя и принося боль. Он давно не чувствовал себя таким слабым, беззащитным. Таким…человеком. В детстве, Ева всегда говорила ему и Данте, что они всегда будут людьми, пока они помнят, кто люди такие. Пока могут чувствовать, любить, ненавидеть, стремиться защищать то, что им дорого. Пока у них есть душа. Вергилий всегда слушал внимательно и заставлял слушать брата, успокаивая подзатыльниками.