В Хогвартсе за всё это время ничего не изменилось. Все такие же уроки, на которые нет смысла ходить (во всяком случае, на некоторые, как например История Магии), всё те же учителя. Всё та же библиотека, в котором много информационного мусора, среди которого скрываются песчинки золота. Всё также Вергилию приходится пропускать некоторые уроки ради работы Ворона. Хотя были и отличия.
В этом году преподаватели словно не замечали этих пропусков. Хотя возможно дело в том, что он всегда сдавал любые работы на самую высокую оценку, словно пропусков и нет. Филиус Флитвик за каникулы будто набрался сил, и на встречах с полудемоном стал ещё быстрее и ловчее. Впрочем, Вергилию это нравилось. Получалась прекрасная разрядка, да и сам профессор после каждого такого урока был радостным и воодушевлённым.
Северус был полностью поглощён разработками, изредка перемещаясь между Хогвартсом и Министерством. А если учесть, что иногда ребята из Отдела Анализа засиживались по нескольку дней (и Вергилий с ними), поэтому зелья приходилось варить часто. Но если внимательно посмотреть в глаза Снейпа и разбираться в нём, можно было бы увидеть, что он был если не счастлив, то очень близок к этому чувству.
Эванс продолжала третировать нарушителей правил и поглощать знания. Свободного времени у неё стало меньше, так как она уговорила Поппи Помфри взять её в ученицы, и часть времени проводила там. Если честно, то Вергилия это даже веселило, так как ученики, узнав о таком, стали внимательнее следить за своим здоровьем. Потому что если одна мадам Помфри замучает учеников, но вылечит, то с такой ученицей… Спаси их Мерлин. С такими мыслями парень уснул прямо на стуле.
Проснулся Вергилий спустя пару часов от ощущения, что за ним кто-то следит. Всё тело слегка затекло, а бок саднил несколько сильнее. Отбросив болезненные ощущения в сторону, он перевёл взгляд вперёд, на гостевой стул. Напротив Вергилия сидел мужчина, лет примерно шестидесяти, в простой, недорогой одежде, однако внутреннюю силу духа невозможно было не ощутить.
— Извините, но мы закрыты, — произнёс слизеринец. Не грубо, скорее устало. — Если вы желаете сделать заявку, то лучше сделать это утром, а не врываться ночью. Взлом с проникновением — за такое дают немалый срок.
— Я знаю, что вы закрыты, но мне нужно было встретиться с вами. Это насчёт одного дела, в которое вы ввязались два месяца назад.
— Хм. У меня в последнее время было много работы. Не могли бы вы уточнить?
— Конечно. Речь идёт о тех, кто нанёс вам рану на боку клинком, что хранится у вас в печати.
Полудемон напрягся. Проверил сенсорикой дом и окружение — кроме них двоих и Кербера нет никого. Если он как-то связан с теми двумя, и пришёл сюда в одиночку, то тут два выхода — либо он идиот, либо у него слишком большое самомнение. Тем временем, мужчина продолжил:
— Мы смотрели за тобой с тех пор, как ты появился в Англии. Что он здесь делает? Почему пришёл? Мы спрашивали себя, и не могли найти ответы. Однако в тот день ты спас ребёнка. Ты сделал то, чего мы не ожидали от тебя. Не так ли — сын Спарды?
Есть не так много людей и вещей, что могут удивить Вергилия. Но как назло, вот эта последняя фраза оказалась одной из них. Ямато оказалась в его руке, когда человек перед ним поднял вверх руки, словно сдаваясь.
— Я здесь не ради драки. Прошу, опусти оружие.
Полудемон внимательно осматривал мужчину. Тот не пытался атаковать или как-то вывести его из равновесия. Он знал, что Вергилий может убить его, причём достаточно легко, но при этом не боится. И откуда-то знает про него…
— Кто же вы? — успокоившись, спросил Вергилий, вновь сев на стул, не убирая Ямато. В конце концов, он всегда успеет убить его. — И я не услышал, как вас зовут?
— Потому что ты не спрашивал, — добродушно улыбнулся мужчина. — Я — Отец Бенедикт. Представитель инквизиции.
— Вот как, — протянул Вергилий. Теперь ему было понятно, почему в его госте такая сила духа. — И с какой целью представитель инквизиции пришёл ко мне? Чтобы изгнать обратно? Хотя меня больше интересует то, откуда в этом мире известен мой отец?
— Не думал же ты, что его поступок останется неизвестным? Эхо произошедшего пронеслось по всем мирам в разных степенях. В каком-то мире известно многое, в каком-то практически ничего. Но в каждом из миров есть хоть частица знаний об этом поступке. Мы, инквизиторы, одни из последних, кто сохранил хоть какие-то познания об этом.