— Это, конечно, интересно, но не объясняет, почему твоя рука в таком состоянии! — терпеливо проговорила министр, внутренне удивляясь. Одного взгляда на руку хватает, чтобы понять, что это очень больно, а он тут сидит и улыбается.
— Я к этому и веду. В общем, я решил проверить эту хибару. Конечно, шанс того, что Волан-де-Морт вообще был там хоть раз, очень мал, но проверить всё-таки стоило. Как оказалось, не зря. Внутри я обнаружил тайничок, окружённый таким количеством тёмных проклятий, в том числе и смертельных, что меня это удивило.
Откинувшись на спинку стула, Вергилий негромко рассмеялся, словно вспомнив шутку.
— Если встречусь с Тёмным Лордом ещё раз, надо будет ему сказать, что он идиот. Если хочешь что-то спрятать, то делать это надо на видном месте. А не прятать и защищать так, словно это Форт-Нокс. Если бы не его проклятия, никогда бы не нашёл это.
Министр потёрла виски, пытаясь разобраться в том, что ей сказали. Не получилось.
— Вергилий, объясни мне, что такого было в этом обычном кольце? Не считая того, что от него несёт остаточной тёмной магией. Так понимаю, это был какой-то артефакт?
— Почти угадала. Сейчас это уже обычно кольцо, но вот несколько минут назад это была филактерия нашего дорогого Тёмного Лорда, который иначе называется крестражем. Один из его якорей.
Юджина, услышав эту фразу, словно окаменела. Она медленно перевела взгляд вначале на кольцо, а потом на руку Вергилия.
— Ты… его уничтожил?
— Именно. Для этого, пришлось сразиться с частичкой его души, что хранилась внутри, но этого того стоило. Правда, я легко отделаться не смог, но через пару дней восстановлюсь окончательно.
— Восстановишься? После этого? — министр указала на его правую руку, мысленно вздрогнув. Не хотелось представлять, что ему пришлось испытать.
Вергилий перевёл взгляд на руку, слегка сжав пальцы в кулак.
— Моя регенерация стала сильнее, чем была раньше, так что да, восстановлюсь. Три года назад, когда я был полностью ослаблен, меня не убила Авада, так что не стоит надеяться, что сейчас меня прикончит смертельное проклятие от крестража, — устроившись поудобнее на стуле, слизеринец слегка расслабился.
— Может, всё-таки целителей позвать? Плохо выглядишь.
— Я не умираю, если ты об этом, Юджина. Скорее, я сильно устал. Обустроить всё так, чтобы Том не узнал о смерти своего якоря, стоило мне приличного количества нервов и сил.
Придя немного в себя, и не обращая внимания на медленную регенерацию, отчего у него начал урчать желудок, полудемон уселся на стуле по-нормальному, устремив взгляд на собеседницу.
— В общем, подводя итог моей небольшой операции, могу сказать следующее: во-первых, как я и предполагал, крестраж у него был не один. Это кольцо, по моему предположению, одно из первых. Слишком уж силён осколок души в нём, и выглядел достаточно молодо. Во-вторых, нам повезло, что Волан-де-Морт не понял одного из важных пунктов создания филактерии.
Про то, что было в-третьих, Вергилий решил пока не говорить.
— Что за информация?
— Когда маг создаёт филактерию, он разделяет свою душу. Помимо души, в филактерию перемешается часть силы мага. Пока маг, вернее уже Лич, восстанавливается, его объём магии возвращается, и даже увеличивается. И если этот Лич вернёт себе свою душу, он в несколько раз увеличит свою мощь. Вы говорите, что Альбус Дамблдор единственный, кого боится Тёмный Лорд, но вот проблема в том, что если последний вернёт осколки своей души обратно, ему и Дамблдор не будет преградой. Ну, по крайней одну часть его сил уничтожили.
— Почему же он ещё это не сделал?
— Как я говорил, в этом нам на руку сыграл тот фактор, что он не разобрался полностью в устройстве филактерии. Либо информация ему попалась неполная, либо сам решил не узнавать дальше, но этот фактор пока что играет нам на руку. К тому же, самая большая проблема в том, что так просто душу не восстановить. Нужен особый ритуал, который сопровождается сильнейшей болью, как физической, так и психологической, а такое спокойно может убить даже его. Не думаю, что зная о таком способе, Реддл захочет его использовать. Он создал филактерии ради вечной жизни, и вряд ли он будет подвергать своё бессмертие такой опасности.
— Как думаешь, сможешь найти остальные? Лучше не рисковать, иначе дойдёт до него, и устроит нам Армагеддон.