Его разум отстранился от надвигающейся эйфории ниже пояса. Сердце учащенно стучало – не от ощущения, вызванного языком Эмбер, а от внезапного страха, что возле машины что-то есть. Что-то невидимое и звуками напоминающее голоса детей.
– Эй… – Он запустил пальцы ей в волосы. – Погоди минутку.
– Уммм, – простонала она, заглатывая его еще глубже. Джимми попытался сесть прямо и зашипел, когда ее зубы царапнули его отвердевшую плоть. Наконец она отпустила его, нахмурившись, когда его член обмяк у нее в руке.
– В чем дело? Тебе не нравится?
Он проигнорировал ее язвительный тон.
– Возле машины что-то есть.
– Что?
– Похоже на детей.
Эмбер откинулась на спинку своего сиденья, вытирая слюну с подбородка. Посмотрела на его вялый пенис и усмехнулась.
– Ты же не педик, да?
– Проклятье, – выругался Джимми. Он натянул трусы и застегнул ширинку. – Дело не в тебе. Говорю, там что-то есть. Смотри. – Он указал в свое окно, на пару тусклых огоньков за границей леса. – Разве не видишь?
Она посмотрела и пожала плечами.
– Не вижу ни хрена. – А затем добавила себе под нос: – Это случилось впервые.
– Что?
– Хм? А, ничего.
– Нет, – возразил Джимми, – Что ты сказала?
Эмбер пронзительно рассмеялась, и в уши ему будто вонзились острые иглы.
– Я сказала: «Это случилось впервые».
– Что, черт возьми, это значит?
– То и значит. Впервые у меня во рту обмяк пенис парня.
– Ага, а самый первый у тебя там побывал уже давно, не так ли?
Улыбка сползла с ее лица. Джимми усмехнулся, снова переключая внимание на окно. Фигуры исчезли, и через минуту он задался вопросом, было ли там вообще что-либо. Может, тот смех ему почудился? А движение?
– Скучно. – Эмбер покрутила ручку радиоприемника. Из динамиков зазвучал протяжный голос Тома Петти, поющего про последний танец с Мэри Джейн. Эмбер принялась подпевать, и Джимми, мысленно повторяя слова песни, стал всматриваться во тьму в поисках призрачных фигур.
Они оба так увлеклись песней, что не услышали царапанья вдоль кузова машины, характерного постукивания маленьких кончиков пальцев по багажнику, задней и водительской двери. Только когда дверная защелка открылась, Эмбер взвизгнула, больше от удивления, чем от страха. У нее не было возможности закричать по-настоящему.
Дверь резко распахнулась, и когда Эмбер вскрикнула от шока, бледная рука протянулась к ней и засунула свои грязные пальцы ей в рот. В проеме появился мальчик с грязными волосами и пронзительными голубыми глазами. Джимми отпрянул, прижимаясь к двери машины.
– Господи Иисусе!
– Лжепророк, – прошипел мальчик, засовывая руку еще глубже в рот Эмбер. Она корчилась в агонии, давясь, задыхаясь и отбиваясь от нападающего. Румяное лицо мальчика выглядело знакомым, но из-за тусклого света Джимми не мог быть уверен. Он с ужасом смотрел на толстых черных червей, торчащих из руки мальчишки. Они лезли из пор, ползали вдоль всей длины руки и проникали в рот Эмбер.
У Джимми закрутило живот. В горле появился привкус желчи. Эмбер смотрела на него, в глазах у нее была безмолвная мольба о помощи, по щекам текли слезы. Черные черви извивались возле ее губ, некоторые сыпались ей на грудь, другие пытались проникнуть в ноздри. Один впился в нежную плоть под глазом.
О черт, о черт, о черт. Мысли в голове у Джимми бешено метались, пока он нащупывал дверную защелку. Кубарем выкатившись в ночь, он с глухим шлепком приземлился на сырую траву. Прохладный ветерок коснулся его разгоряченной кожи, поцеловал сзади в шею, пытаясь успокоить в этот момент паники. Джимми с трудом поднялся на ноги. Затылок и лицо пульсировали от боли. Нужно убираться отсюда. Беги по дороге. Беги…
– Вернись, Джимми. Я хочу, чтобы ты познакомился с нашим богом.
Он узнал голос. Это был Тоби Гилпин. Они вместе посещали в школе «домашнюю комнату». Тоби всегда лентяйничал в классе, всегда действовал на нервы учителю, отпускал шутки. Мелкий говнюк, который хотел дружить со всеми крутыми ребятами, но те не воспринимали его всерьез. Джимми вспомнил все те разы, когда издевался над ним, пока взвешивал свои варианты. Он мог убежать по дороге либо мог спрятаться в лесу, мог какое-то время идти вдоль лесной границы.
Из-за машины появилось бледное лицо. Глаза Тоби Гилпина светились в темноте, освещая щеки, испещренные черной паутиной вен. Это зрелище выдавило из головы Джимми все рациональные мысли. Он вскочил на ноги, стиснул зубы от боли, пронзившей лицо, и бросился в лес.