Пульс присутствовал, причем сильный. С остальным справятся бинты и аспирин. Тайлер вытер пот со лба и поблагодарил высшие силы за то, что появился вовремя. После того, что он обнаружил на могиле Джини, профессор подумал собрать вещи и уехать из города. Но понимал, что не сможет простить себя, если бросит родню своей возлюбленной.
Вместо этого Тайлер проехал пару миль до дома Джини в надежде найти там Джека. Он дважды постучал, после чего входная дверь со скрипом открылась, и именно тогда услышал внутри звуки борьбы. Не прошло и минуты, как он стоял у подножия подвальной лестницы и смотрел на спину изможденного существа, бросающего вызов всякой логике и земному притяжению. То, что он нашел валяющуюся у своих ног бейсбольную биту, показалось ему не просто везением – это походило на божественное вмешательство или, по крайней мере, на маленький подарок от Джини.
Убедившись, что внук Джини не умрет под его присмотром, Тайлер обратил внимание на истекающую кровью тварь в другом конце подвала. Из раны на затылке сочилась темная смесь крови и чего-то похожего на мазут, образуя вокруг головы неровный ореол. Тайлер задался вопросом, не убил ли он ее.
Он снова присел, поморщившись от боли в колене, и заметил пластиковую бирку с именем, закрепленную у нее на запястье.
– И кто же ты такая? – пробормотал он, приподнимая и переворачивая обмякшую руку женщины. Надпись на бирке гласила: ЛАУРА ДЖИН ТРЕМЛИ. Кровь отхлынула от его лица. Он всмотрелся в лицо женщины, пытаясь разглядеть сквозь кровь и черную грязь, покрывающие кожу, знакомые черты и гадая, как Джини могла родить столь уродливое существо.
В голове у него всплыл разговор, произошедший много лет назад, когда они с Джини сидели на заднем дворе ее дома, наблюдая за падающими звездами. В тот вечер после ужина они выпили на двоих целую бутылку вина, которую он принес по такому случаю.
– Знаешь, я раньше сидела здесь со своей дочерью. Мы с Лаурой делали то, что делаем мы сейчас, наблюдали за звездами.
– Действительно?
– Да. Она не всегда была плохой. Не всегда лежала запертой в больнице. Нет, раньше она была хорошей маленькой девочкой, до того, как связалась с Джейкобом. Я пыталась поступать с ней справедливо, но… думаю, что-то спасти нельзя. Возможно, некоторые из нас уже рождаются с гнильцой. Я подвела ее, а потом она подвела Джеки. Я не повторю одну и ту же ошибку дважды.
Это был единственный раз, когда она обсуждала при нем свою дочь. Даже ближе к концу, когда Джини поставила все на свой план борьбы со связывающим ритуалом Джейкоба, она ни разу ни упомянула Лауру Джин Тремли. Долгое время Тайлер подозревал, что Джини старалась защитить своего внука, но теперь понял, что она пыталась избавить себя от душевной боли. «Возможно, ты была права, – подумал он. – Возможно, некоторые из нас уже рождаются с гнильцой, Джини».
Лаура заворочалась в беспамятстве, глаза двигались под веками. По щеке у нее медленно скатилась большая капля черной жижи, пахнущая гниющими листьями и травой. Этот запах вернул его в то место, куда он поклялся больше никогда не возвращаться. И из теней его разума поднялся хор голосов, которые он хотел бы забыть: Мы видим тебя, дитя.
– Ты была права, – прошептал он. – Все время была права, Джини.
Тайлер подошел к пыльному верстаку, стоящему в углу. Беспорядочно разбросанные на нем молотки, гвозди и прочие инструменты покрывал толстый слой паутины. В одном из ящиков он нашел моток бечевки.
– Я должен это сделать. – Тайлер поднял глаза и потянул за свисающую с потолка цепочку с голой лампочкой. Бледный свет залил комнату, озарив узоры из круглых знаков на полу и стенах во всей их эзотерической красе.
Сколько лет Джини посвятила расшифровке природы этого ритуала? Он не мог сказать, но знал, что она изучала эти знаки столько времени, сколько они знали друг друга, а возможно, даже дольше. Тайлер протянул руку и провел указательным пальцем по пыльным линиям, выведенным мелом на стене, и резко отпрянул. Потер кончик указательного пальца кончиком большого, наблюдая, как покраснела и вздулась кожа.
«Жаль, что я не остановил тебя».