Но когда он добрался до площадки и включил свет, там была лишь его мать, все еще привязанная к опорной балке. Глазницы окружала голубая аура, по щекам струились темные слезы, а из одной ноздри торчало и извивалось что-то черное. Увидев их, Лаура улыбнулась. Изо рта у нее вывалился комок черной грязи.
– Я скучал по вам, мои агнцы. Время вас пощадило.
Стефани ахнула и зажала рукой рот.
– Что с ее голосом?
– Это не она, – прошептал Джек. Он повернулся к Чаку, замершему у подножья лестницы. – Ну как, похоже на перформанс?
– Джек, я…
– Малыш Чак, вечный скептик. Помню, когда я в первый раз ласкал твой крошечный член, ты пытался меня остановить. Я сказал тебе: «Не беспокойся, маленький агнец. На то есть воля господня». И знаешь, что ты мне сказал?
Чак сморгнул слезы.
– Я не верю тебе.
Лаура Тремли откинула голову назад, упершись затылком в балку, и расхохоталась.
– Ты помнишь все остальное, что я сделал с тобой там, в темноте, пока господь наблюдал за нами? Ты потом не мог сидеть несколько дней.
– Гребаная сука, – взревел Чак. Он бросился вперед и наотмашь ударил Лауру. – Ты – не он. Ты – не он!
Из носа у Лауры потекла черная жижа. Из ноздри выскользнул длинный темный червь и, извиваясь, пополз в тень. Она подняла глаза и рассмеялась.
– Ты все еще сомневаешься в силе своего отца, дитя. Лучше б я вскрыл тебя во славу нашего господа и съел твои кишки. – Она закатила глаза. – Я все еще могу это сделать, если другие мои дети не доберутся до тебя первыми.
Чак сжал кулак и собирался уже замахнуться, когда профессор перехватил его руку. Тайлер покачал головой.
– Это действительно он? – спросила Стефани, сдерживая слезы. Она шагнула вперед, не решаясь подойти ближе, но и не в силах устоять на месте. Это был зверь, от которого они сбежали много лет назад, говорящий через своего самого верного слугу, плененного и выставленного на всеобщее обозрение. Стефани остановилась у ног Лауры и присела перед ней.
– Отец?
– Малышка Стефани. Не самая моя любимая дама, но близко к тому. Ты всегда устраивала скандал, когда я вел тебя в храм. В отличие от твоей сестры Сьюзан. Вот она была хорошим маленьким агнцем.
Стефани изо всех сил пыталась сохранить самообладание.
– Как такое возможно?
– Когда господь говорит через меня, я говорю через его последователей, ибо я – его апостол. Ты могла бы принадлежать моему стаду, дитя. Как и твоя сестра Сьюзан или твой брат Зик. Даже твой брат Бобби увидел свет. То же случится и с вами.
Джек присел рядом с сестрой, утешающе обнял ее.
– Чего ты хочешь, Джейкоб?
– Ты зовешь своего папочку по имени, это не делает тебе чести, Джеки. Я хочу того, чего хотел всегда. Чистого мира, рая на земле. Я хочу распространить семена Эдема и освободить моего господа из его подземной темницы. Хочу того, что пообещал твоей еретичной бабке в тот день, когда она убила меня. Хочу крови и огня. – Взгляд Лауры переместился на старика. – И я хочу то, что ты украл у меня.
Профессор Бут встретился с пылающим взглядом Лауры, его решимость угасла, по дряхлому телу пробежала заметная дрожь. Он отступил от Чака к стене. Смех Джейкоба рвался изо рта Лауры вместе с комьями земли.
– Я слышал, как в тот день ты входил в мой дом, учитель. Слышал, как ты нащупывал путь в темноте. Ты узрел природу бога и даже не понял этого. Все это образование не принесло тебе много пользы. – Лаура закрыла глаза и сделала вдох, наслаждаясь прогорклым запахом, разносящимся по помещению. – Я знаю, что идол моего господа здесь. Я послал мою возлюбленную вернуть его, и она сделает это. Маленькое изваяние, изображающее голодного ребенка. И что это за бог, если он не голоден? Я – его апостол, его слуга. Я дам моему господу то, чего он хочет. Дам ему кровь, которой он жаждет, а взамен он даст мне мир, которого хочу я. – Лаура вытянула шею в сторону подвального окна и вздохнула. Черные вены, расходящиеся от глаз, углубились, заставив треснуть кожу. – Мои дети были заняты. Пока вы ссорились, я готовил Стауфорд к расплате, которую он заслужил. Скоро, очень скоро я закончу начатое. А потом будет создано мое идеальное царство страдания, аллилуйя…
Автомобильный сигнал вспугнул их, три коротких гудка раздались одновременно с визгом шин останавливающейся машины. Джек вскочил на ноги. Стефани последовала за ним, приблизившись к подвальному окну. Встала на цыпочки и выглянула наружу.