– Гэри Доусон. Я видел тебя во сне, пока лежал в могиле, дитя. Позволь мне взглянуть на тебя.
Старик испуганно повернулся, услышав свое настоящее имя, произнесенное голосом, который так часто звучал в его снах. В течение многих лет после того, как Скиппи едва не погиб в мотоциклетной аварии, мертвый священник преследовал его.
– Могила никогда не теряет связи с тем, что ей принадлежит, – произнес Джейкоб Мастерс. – Кстати, мы могли бы быть братьями, ты и я. И в глазах господа ими и являемся.
– Ты мне снился, – прошептал Скиппи. – Ты – ненастоящий. Ты же умер.
– Так и есть. Разве я не умер, братья и сестры?
– Аллилуйя, преподобный! – Женщина в голубом банном халате щелкнула зажигалкой и подожгла груду Библий. Те вспыхнули оранжевым пламенем. Скиппи закрыл лицо от внезапной жары и сморгнул слезы.
– Что не так со всеми? Что ты с ними сделал?
– Я показал им пути моего господа, – ответил Джейкоб. – Показал им Старые Обычаи. Это – моя воля. И они неразделимы. – Он протянул руку. – Так ты присоединишься к нам, Гэри? Мой господь отвечает на молитвы. Мой господь исцелит твой разум, исцелит боли твоего стареющего тела.
Скиппи замешкался, обдумывая этот жест священника.
– Что я должен сделать? – Преподобный Мастерс улыбнулся и отступил назад, пропуская вперед вышедшего из толпы молодого человека. Скиппи засветился улыбкой.
– Мистер Грэви! Почему вы не на заправке?
Дэвид Гарви улыбнулся в ответ, обнажив почерневшие зубы. За нижней губой у него пряталось что-то извивающееся.
– Я уволился, Скип. Теперь у меня новая работа.
– Что это?
Дэвид вытянул из носа темное щупальце, намотал на палец и сунул Скиппи в рот, прежде чем старик успел запротестовать.
– Я заставляю других страдать во имя господа.
Преподобный Джейкоб одобрительно улыбнулся и зашагал по улице в направлении костра. Он присоединился к своим детям, когда те образовали круг вокруг разгорающегося огня, взялись за руки и принялись раскачиваться, распевая гимны своего господа. Даже в тот влажный и душный сентябрьский полдень этот жар был восхитительным.
Когда Синди Фаррис припарковалась перед радиостанцией, толпа была уже там. При виде этих людей у нее перехватило дыхание. Она насчитала как минимум двадцать человек. Мужчины, женщины и несколько детей, все облачены в странные мантии. Они образовали перед зданием полукруг и, держась за руки, распевали церковный гимн.
«Вот так это и происходит, – подумала она, вытаскивая из сумочки телефон. – Они наконец сломались. Я предупреждала Стеф, что это случится. Райан тоже предупреждал ее».
Она представляла себе, как воинственные деревенщины однажды появятся у дверей радиостанции с ружьями и Библиями в руках, потребуют, чтобы они перестали транслировать дьявольскую музыку. Вот только эти люди не были деревенщинами и в руках у них не наблюдалось винтовок или книг.
Один мужчина из толпы фанатиков оглянулся через плечо и улыбнулся. У Синди екнуло сердце.
– Райан? – Она опустила стекло и высунула в окно голову. – Райан, что ты делаешь? Что это?
Райан отделился от толпы и, протянув руки в знак приветствия, приблизился к машине.
– Это величайшая вещь, Синди. Истинное откровение. Бог, который не осуждает меня за мою сексуальную ориентацию. Все, что мне пришлось делать, это страдать.
Смрад гниющего компоста пропитал воздух, захлестнув Синди волной тошноты. Она сморщила нос и с трудом подавила рвотный рефлекс.
– Виктор не поверил мне, поэтому я помог ему понять.
На рубашке Райана темнело пятно, влажное и блестящее в свете полуденного солнца. Из ноздрей у него пузырилась вязкая жижа, и, когда он улыбнулся, Синди заметила что-то шевелящееся у него во рту, за языком.
О боже, меня сейчас стошнит. Она нашла свой телефон под перцовым баллончиком. Экран засветился, демонстрируя полную зарядку, но сигнала не было.
– Черт. – Она подняла телефон к потолку машины. – Давай же, черт возьми.
Райан продолжал стоять перед автомобилем, оценивающе разглядывая Синди словно какое-то животное.
– На Стауфорд идет очищение кровью и огнем. Оно уже началось. Разве ты не слышишь в звуке ветра музыку?
Она слышала. Казалось, кричал весь чертов город – ветер доносил вой сигнализации, стрельбу, странное пение. Что-то про старинную веру. Что-то про подземного бога и старую ложь наверху. Про еретиков и про то, как они будут гореть.