– Ты в порядке, Райли?
– Ага, – ответил он, вытирая со щеки скользкую пленку слюны. Затем посмотрел на рукав ее рубашки, увидел темное пятно на ткани и покраснел. – Извини.
– Это не в первый раз, когда в меня плюют. Ты так хорошо спал, что мне не хотелось тебе мешать.
– Спасибо. – Он протер глаза и выглянул в окно. Солнце садилось за деревьями, просачивающиеся сквозь них лучи походили на огненные осколки, а на краю дороги порхали над высокой травой светлячки. Он попытался вспомнить сон, который ему снился, но в памяти отложилось лишь что-то про тени и глаза. Особенно глаза. Голубые сферы, парящие в темноте, глядящие на него из какой-то огромной пещеры, и то, чему они принадлежали, звало его по имени.
– Похоже, мы не одни. – Чак указал вперед. В конце гравийной развязки был припаркован пикап. Стекла опущены, за рулем никого.
– Думаешь, это твоя бабушка?
– Не узнаем, пока не доберемся туда. – Джек повернулся на сиденье. – Полагаю, никто из вас сюда не возвращался?
– Конечно, нет, – ответил Чак. – Мне хватило тех лет, когда мы были детьми. Не вернулся бы даже за деньги. Я к тому, что… – Он посмотрел в окно и покачал головой. – Это место совсем не изменилось. Господи, ни капельки.
Стефани вздохнула.
– Я возвращалась. Однажды. Приезжала на выходные домой из колледжа. Моя соседка по комнате, Лиззи Уорнер, уговорила меня отвезти ее посмотреть, где все это происходило, поэтому я привезла ее сюда, чтобы она уже заткнулась. Мы дошли только до хижин. Дальше я не пошла. – Она посмотрела из окна направо, где в лесу исчезала заросшая тропа. – И все еще не уверена, смогу ли.
Джек повернулся к Райли и натянуто улыбнулся.
– А ты? Не могу представить, чтобы твой старик когда-либо водил тебя сюда в поход.
– Конечно, нет. Папа сказал мне, что если он когда-нибудь узнает, что я был здесь, то посадит меня под домашний арест на всю оставшуюся жизнь. – Райли сделал паузу, вспоминая их разговор. – Я спросил его, что здесь находится. Он ответил, что ничего, просто пустота.
Над ними повисла тишина, воздух в машине был слишком горячим, удушливым. Стефани открыла дверь, побуждая братьев сделать то же самое. На мгновение Райли задумался над сказанным, но едва открыл дверь, как все понял. Воздух здесь был другим, обладал неестественной неподвижностью, будто само время застыло на месте. Не было ни ветерка, ни звуков животных или насекомых. Теперь до Райли дошло зловещее заявление отца.
Он уставился на гравийную развязку, где был припаркован пикап. «Это же гребаный тупик», – подумал он, ухмыляясь. Ему захотелось написать SMS-ку Бену, но когда он осознал свою ошибку, у него оборвалось сердце.
– Райли?
Стефани смотрела на него из другого конца машины. Он выдавил улыбку.
– Что?
– Ты в порядке?
– Ага. Я… пытаюсь все обдумать. Понимаешь?
Она кивнула.
– Понимаю.
Он смотрел, как она завязывает волосы назад, заметил, как у нее дрожат руки, и почувствовал себя немного лучше, осознав, что она напугана так же, как и он. Джек и Чак подошли к задней части машины и открыли багажник.
Все ее пространство занимала армейская вещевая сумка.
– Пару лет назад я приобрел этот «тревожный чемоданчик», – сказал Чак. Он расстегнул сумку, демонстрируя аптечку, переносной кейс для второго пистолета, четыре сверхмощных фонарика, огромный пакет батарей, сигнальные огни и несколько заряженных магазинов. На первый взгляд Райли показалось, что там хватит боеприпасов, чтобы начать небольшую войну. Но даже несмотря на все их оснащение, он не считал, что они в лучшем положении. Они так же плохо подготовлены, как и в доме Джека – только теперь еще и измотаны, голодны и способны перестрелять друг друга по ошибке.
– Итак… вот оно. – Чак открыл переносной кейс и достал второй пистолет. Предложил его группе. – Кто возьмет?
Никто не вызвался, все тревожно переглядывались. Райли замешкался, собирался уже протянуть руку, но взгляд Стефани остановил его. Она пристально посмотрела на него, изобразив улыбку испуганной матери.
Чак вздохнул.
– Кому-то необходимо взять его.
Стефани протянула руку и забрала оружие у брата.
– Знаешь, как этим пользоваться?
Она передернула затвор и дослала патрон в патронник.
– Нет, я была слишком занята готовкой и рожанием детей, чтобы научиться стрелять, мистер Патриархат.