«Да, – ответила ей Стефани, – взрослые отказались от подобных вещей». Она не пользовалась современными удобствами, такими как теплый душ или микроволновка, пока не выросла. Но это было уже после того, как церковь сгорела дотла. Однако она не рискнула рассказывать соседке об обстоятельствах пожара.
Впереди Стефани увидела первую из металлических хижин, ее хлипкие стены покрывали ржавчина и граффити. На одной кто-то грубо нарисовал флаг Конфедерации. В луче фонарика вспыхнула ослепительно-белая свастика, и Стефани отвернулась, когда поняла, что это. Райли, Чак и Джек ушли вперед, болтая между собой и заглядывая в некоторые покосившиеся постройки.
«Бедная Лиззи», – подумала Стефани. На этом их поход закончился, как и многообещающие отношения, которые так и не успели начаться.
Детали она помнила смутно – о чем они говорили по дороге в Стауфорд, что ели на обед – с тех пор прошло почти двадцать лет, но другие вещи отлично сохранились в ее памяти. Когда из одной хижины появилась живая тень, Стефани, казалось, не так сильно и удивилась, будто ожидала этого появления.
Но Лиззи была к нему не готова. Раньше она посмеялась над предостережениями Стефани. И поскольку Стефани питала к ней слабость и в тот вечер они дурачились, возможно, в первый и единственный раз она согласилась, когда Лиззи предложила ей посетить старое поселение.
Стефани направила свой свет на следующую стоящую по пути хижину: ее крыша провалилась, а ржавые металлические стены были покрыты вьюнами. Тогда тень появилась из нее, отделилась от тьмы, подобно тому как масло отделяется от воды, беззвучно просочившись в реальность. Невероятное существо возвышалось над двумя девушками – закончив формироваться, оно достигало почти восьми футов в высоту – и посмотрело на них ярко-голубыми глазами.
Мы знали, что ты вернешься, малышка Стефани. Твой отец спит вместе с нами в земле. Ты присоединишься к нему?
Она помнила, как Лиззи завизжала, как отпрянула от темного существа, словно испуганный ребенок, как стала пятиться назад, пока не потеряла равновесие и не упала. Живая тень отвернулась от Стефани, глядя на несчастное существо, ползущее через кучу мертвых листьев. Лиззи кричала, просила, чтобы Стефани помогла ей подняться, только та к тому моменту уже убегала со всех ног.
– Эй, Стеф?
Она отвела взгляд от разрушенной хижины и посмотрела на братьев. Джек помахал фонариком, чтобы привлечь ее внимание.
– Да, извините. Я иду.
– Тебе лучше взглянуть на это, – сказал он.
Стефани кивнула, пробираясь сквозь горы мертвых листьев мимо старой хижины. Она не помнила, кто там жил – возможно, один из дьяконов, – но решила, что теперь это уже не имеет значения, поскольку все они давно умерли. Пока она шла, ее мысли снова вернулись к соседке по комнате. Лиззи вышла из леса через полчаса после их встречи, дрожащая, с текущей по лицу тушью, отчего походила на арлекина. Стефани сидела на переднем сиденье машины и плакала. Соседка по комнате никогда не рассказывала, что случилось после того, как Стефани оставила ее там, и Стефани никогда не спрашивала ее. Через неделю Лиззи разорвала договор аренды и съехала. С тех пор они не общались, и Стефани решила, что это к лучшему.
Пока она шла к ребятам, у нее появилось знакомое желание развернуться и убежать. Рвануть в лес, сесть в машину и уехать из Стауфорда как можно быстрее. Но сейчас она была взрослее и, возможно, даже сильнее. И хотя Джек и Чак могли справиться сами, не стоило забывать про Райли. Она ни за что его не оставит. Что бы ни поджидало их в недрах Кэлвери-Хилла, она найдет в себе смелость встретиться с этим лицом к лицу – если не ради себя, то ради племянника.
– Что вы нашли?
Чак повернулся к ней, едва сдерживая улыбку.
– Ты не поверишь.
Она заглянула в открытую дверь хижины. Фонарик Джека осветил маленькую комнатку. На полу стояла как минимум дюжина баллонов с пропаном, а также несколько контейнеров с химикатами, резиновые трубки, спички и походная печь.
– Лаборатория по производству мета, – сказала Стефани. – Или то, что должно было ею стать.
Джек вошел внутрь и поднял один из баллонов.
– Полный, – произнес он и, кряхтя, вернул баллон на пол. – Черт, уверен, они все такие.