На восточном горизонте, над кронами деревьев вдоль хребта, поднимались столбы дыма. На расстоянии нескольких миль центр Стауфорда напоминал тлеющие руины. Стефани прислонилась головой к стеклу, наблюдая, как темные шлейфы растворяются в желтой дымке, висящей над городом подобно смогу. Джек посмотрел на нее, хотел спросить, о чем она думает, но не стал. Он и так уже знал.
В детстве они, бывало, сидели на берегу Лэйн-Кэмп-Крик и говорили о том, как ненавидят Стауфорд, где все обращаются с ними как с уродцами. Каким-то странным образом Стауфорд сформировал их всех, превратив из соли земли в группу успешных изгоев, которыми они являлись сегодня.
Теперь город исчез, был сожжен дотла теми же грешниками, которые его построили, рухнул под тяжестью собственного лицемерия, а отверженные изгои продолжили жить. По крайней мере, некоторые из них. И в этом великом очищающем огне они второй раз в жизни потеряли все, лишились средств к существованию.
Джек задался вопросом, не этого ли хотела Имоджин. Она ненавидела Стауфорд так же, как все, а может, даже сильнее. Понравилось ли ей наблюдать, как он горит? Даже Джеку пришлось признать, что вид дыма на горизонте наполнил его чувством возмездия и ликованием. Место, которое отняло у них столько всего, наконец пострадало само, и в процессе – возможно, благодаря усилиям Бабули Джини – освободило их раз и навсегда.
«Может быть, – подумал он. – Может быть».
Впереди появился 29-й съезд, но, в отличие от съезда к Южному Стауфорду, он не был закрыт. Джек включил поворотник и съехал с шоссе.
Разрушения были сильнее, чем они сперва думали: проклятие Джейкоба Мастерса в полной мере распространилось за пределы города. Пожарные бригады боролись с огнем, в то время как работники скорой помощи пытались как-то помочь лежащим на бульваре пострадавшим.
– Что-то случилось, когда мы… убили это? – голос Райли заставил Джека и Стефани вздрогнуть. С тех пор как они покинули Уильямстаун, мальчик не произнес ни слова, и Джек решил, что тот спал все это время. – Я имею в виду, если его вообще можно убить.
Стефани повернулась к нему.
– Не совсем понимаю тебя, Райли.
Он указал на тела, уложенные на носилки вдоль дороги.
Они доехали до светофора возле торгового комплекса в миле от центра города. Дорогу, ведущую в Стауфорд, перекрывало полицейское заграждение. За патрульными машинами лежала груда тел, из разорванных голов натекла черная лужа.
– Они были как-то связаны. Полагаю, когда оно… умерло, то забрало их с собой. Они будто полопались.
Райли издал ртом звук хлопка. Стефани и Джек застонали. В следующее мгновение загорелся зеленый, и они двинулись дальше.
Когда они проехали по Стэндард-авеню и в поле зрения показалось поместье Тремли, Джек выругался себе под нос. Некогда гордый викторианский особняк теперь представлял собой обугленные руины. В небо лениво поднимались клубы дыма.
– О, Джек. – Стефани положила свою руку на его. – Боже, мне так жаль.
Он молчал, пока они парковались на подъездной дорожке. Выбравшись из машины, Джек осмотрел местность. Большинство домов в бабушкином районе пострадали от пожара, что добавило ему боли. Джейкоб сделал это место мишенью, зная, что поместье значит для семьи Имоджин. Теперь от наследства Тремли остался лишь дымящийся труп. И построить что-то даже вдвое проще казалось Джеку непосильным бременем.
Пока Райли и Стефани бесцельно бродили вокруг, Джек прислонился к машине и закрыл глаза. Сунул руки в карманы… и что-то там нащупал.
– Какого черта?
Он вытащил сложенный листок бумаги. К одному концу был привязан кусочек бечевки. Растерявшись, он принялся проигрывать в памяти события предыдущего дня, отслеживая каждый шаг, пока…
Бабуля. Ее последнее объятие.
Джек открыл заднюю дверь машины, расстегнул сумку и достал бабушкину записную книжку. Раскрыл в конце, где из переплета торчали остатки вырванной страницы, и развернул листок бумаги. Сквозь навернувшиеся на глаза слезы он посмотрел на последние нацарапанные бабушкой слова.
Джеки…