– Я знаю, что ты там, наверху, Эд, – сказала она, собирая пустую посуду и направляясь в кухню. – Знаю, что ты наблюдаешь за мной. Скажи нашему Небесному Отцу, что я делаю все, что в моих силах, но даже Его солдатам нужно когда-нибудь спать.
Сон. Да, ей необходим сон. И ранее в тот вечер она постаралась выкроить себе пару часиков, но сны не дали ей отдохнуть. Она пыталась вспомнить, что ей снилось, пока ополаскивала чашку в раковине. Нет, это были не просто сны, это были кошмары. Очень страшные вещи. Там были дети и запах дыма, там, в глубинах бездонной тьмы. Тьмы настолько густой, что она казалась жидкой, как нефть. А голос, Боже милостивый, тот голос, звучащий из мглы, от него ее сердце превратилось в лед.
Руки Рут дрожали, когда она думала о кошмаре, чашка с блюдцем гремели в пальцах. Она закрыла кран, поставила посуду на сушку и вытерла руки.
Что именно та тьма сказала ей? Что-то про «старые обычаи»? Про воскрешение? Иисус воскрес, восстал прямо из огненных адских бездн. Ибо Он имел все ключи и выпустил осужденных на вечные муки в райское царство Своего отца. Но тьма в ее снах была другой. В них не было Иисуса, Его не было в той тьме. Были лишь странные надписи на стенах пещеры, запах ладана и дыма. И где-то в темноте дети, взявшись за руки, плясали вокруг небольшого каменного изваяния. Рут попыталась вспомнить, как оно выглядело, но память подвела ее. Она помнила лишь голубой цвет, и пара слов, словно мантра, снова и снова звучали у нее в голове: Он жив, он жив, он жив…
– Он жив, – прошептала она. Звук собственного голоса испугал ее. От этих слов в кухне потемнело, а бледный ночник над кухонной стойкой почему-то потускнел. Холод охватил ее, и Рут потерла руки, чтобы согреться. «Он жив, – мысленно повторила она. – Конечно же, жив. Он умер на том кресте и появился через три дня, аллилуйя».
Аллилуйя, – произнес голос. Шепот шел из гостиной. Рут наклонила голову и прислушалась. Аллилуйя, любовь моя. Он жив. Он воскрес.
– Эд?
Имя мужа прозвучало глухо в пустой кухне, и Рут почувствовала себя глупо из-за того, что вообще ухватилась за эту мысль. Эд Маккормик находился рядом с Господом на Небесах, аллилуйя, и будет оставаться там всегда, пока она, по воле Божьей, не присоединится к нему. И все же этот тихий и ласковый голос походил на голос ее мужа, не так ли? Рут шагнула в сторону гостиной и прислушалась. Ее слабое сердце учащенно стучало в груди, тонкие пальцы подрагивали от легкого беспокойства.
Она подождала еще секунду, затем вздохнула, сдерживая слезы.
– Ты – глупая старуха, – сказала она сама себе. – Совсем в маразм впала, вот что я тебе скажу.
Иди ко мне, моя дорогая.
Рут затаила дыхание, теперь все ее тело дрожало, а стук сердца в груди напоминал грохот грузового поезда. Она с трудом сглотнула и поморщилась от боли в пересохшем горле.
– Эдди?
Это я, любовь моя. Иди ко мне. Я здесь.
Неуверенно, на цыпочках, Рут подошла к границе между кухней и гостиной. Протянув вперед дрожащую руку и закрыв глаза, высунула голову из-за угла. «Его там нет, – сказала она себе. – Он на Небесах, Эд на Небесах. И единственный призрак – это Святой Дух, аллилуйя».
Она открыла глаза. Волна облегчения накатила на нее. Кресло покойного мужа было пустым.
– Слава тебе, Господи.
Сюда, любовь моя.
От приступа паники сердце едва не выскочило у нее из груди. Рут принялась осматривать комнату, пытаясь не дать воли страху. Она опасалась, что кто-то вломился к ней в дом, и этот страшный незнакомец имитирует сейчас голос ее умершего мужа. Взгляд упал на радиоприемник, стоящий на корпусе телевизора. Шкала частот светилась бледно-голубым светом, а на экране с подсветкой беспорядочно мелькали цифры, циркулируя во всех диапазонах.
Рут скептически уставилась на устройство, уверенная, что выключила его.
Или не выключила? Память была размытой, как и отголоски того страшного сна. Комната, казалось, стала теснее, стены приблизились к ней на пару дюймов, в воздухе запахло едким дымом. Огонек на радиоприемнике пульсировал, выхватывая слова из эфира разных радиостанций, формируя предложения, имитируя голос ее мужа.
Я хочу, чтобы ты послушала меня, любовь моя. Дорогая моя. Мой небесный ангел.
– Эд? – снова произнесла она. – Мне это снится, милый?
Это – величайший сон из всех, дорогая моя. Сейчас я хочу, чтобы ты послушала. Возьми ручку и свою записную книжку. У Господа есть на тебя планы.