За спиной у него что-то приближается. Что-то темное. Что-то с лицом его отца и со страшными голубыми глазами.
Что-то скрытое. Что-то жутко древнее.
Джек несется со всех ног, но не важно, сколько раз он видел этот сон, как далеко пытался убежать, ему никогда не удавалось удрать от крадущейся за ним твари. Он никогда не видел ее, лишь ощущает ее размеры – страшная темная волна, катящаяся из-под фундамента старой церкви. Невероятная бесформенная сущность, пустота, от которой нет спасения, она прорывается через порог, орошая собой все на своем пути, поглощая мир, а вместе с ним умы и души.
Эта пустота лижет ему пятки, и он вопит от ужаса. Она обрушивается на него. Джек кричит…
– Бабушка!
Он резко проснулся, сбросив ногами с дивана одеяло и опрокинув стоящую на приставном столике лампу. Покрытый потом, Джек сел прямо, сердце скакало галопом. Фрагменты сна тянулись к нему из темных углов комнаты, словно отчлененные руки, угрожая утащить обратно в подземные глубины. Но затем глаза сфокусировались на широком луче света, просачивающемся сквозь занавески.
Джек вытер пот с лица и посмотрел на пол. Бабушкина записная книжка лежала открытая на странице со странными символами. Большинство из них он никогда раньше не видел, кроме тех нескольких, что в самом низу страницы. Рядом Бабуля Джини подписала своим витиеватым почерком: «Очищающие руны». Их было четыре, нацарапанных красными чернилами:
Джек разглядывал их еще какое-то время, пока страшный сон ускользал от реальности. Годами его преследовало одно и то же темное видение. И неважно, насколько часто он попадал в этот фантасмагорический фильм, эффект всегда был один и тот же: он просыпался в ужасе, пытаясь спастись от невидимой сущности, преследующей его. Эти страхи стоили ему сна, стоили денег, уходивших на оплату психотерапии, и бессчетных отношений. Он говорил себе, что это всего лишь кошмар, проклятие сверхактивного воображения, следствие травм и жестокого обращения в раннем детстве.
Но это было не так. Его мысли вернулись к каменному идолу, которого он оставил в старом бюро наверху. По телу пополз холодок, от шеи до самых ног. Джек посмотрел на дневник. Даже посвятив несколько лет исследованию этого идола, Бабуля Джини могла лишь строить гипотезы относительно его природы, но смерть настигла ее прежде, чем она смогла раскрыть секреты статуэтки. Единственная правда, которую она почерпнула из своего исследования, заключалась в том, что его нужно держать как можно дальше от того адского алтаря.
В голове раздался глухой удар, и Джек закрыл глаза, чтобы остановить волну дискомфорта, обрушившуюся на переносицу. Вечерние подвиги дали о себе знать, и он подумал о том, чтобы снова заснуть, когда вспомнил, что оставил машину в центре города.
Он потянулся к телефону, решив обратиться за помощью к Стефани. Та ответила после второго гудка.
– Да?
Он ухмыльнулся.
– Это так ты отвечаешь на звонки?
– Только когда перепью, – прохрипела она в ответ. – В чем дело?
– Можешь подбросить до города, чтоб я забрал свою машину?
– Чего не сделаешь ради любимого братца. Дай мне час.
– Спасибо, – произнес он и собирался добавить «до свидания», когда она повесила трубку. Чтобы привести себя в порядок, часа ему хватало, но прежде чем встать, он поднял с пола бабушкину записную книжку. Открыл первую страницу, с примечанием Бабули Джини. Ради утешения снова прочитал ее слова, несмотря на таящееся в них мрачное предупреждение:
Мой дорогой Джеки,
Если ты читаешь это, меня уже нет в живых и Чак, согласно моей воле, уже передал тебе ключ. Представить себе не могу, в каком ты будешь замешательстве, обнаружив это среди моих вещей. Но надеюсь, ты все поймешь, дочитав эти страницы до конца. Я начала вести эти записи много лет назад, но не ради ностальгии, как большинство бабушек. Полагаю, я много чего не делала, как они, но пыталась воспитывать тебя правильно и дать тебе лучшую жизнь, которую только могла, учитывая все, что произошло.
Я все делала только ради того, чтобы уберечь тебя, дорогой. Когда меня не станет, люди в Стауфорде будут говорить про меня разные гадости, что я ведьма и язычница, дьяволопоклонница из старой церкви, что я практиковала черную магию.