– Да, я понял. – Бобби пожал плечами. – Но ты здесь не поэтому. Мне нужен адвокат, а не врач.
Чак кивнул.
– Так вот оно что. – Он откинулся на спинку кресла и потер рукой щетину на щеке. – Знаешь, Боб, в этой области я не специалист, но могу порекомендовать тебе одного своего друга. Знаешь Крейга Пейджа? Он недавно открыл практику на Кентукки-стрит. Мы с Крейгом давно знакомы. Я даже могу позвонить ему сегодня. Он будет рад помочь тебе с Ронни Кордом.
– А что насчет Дона Мэтьюза? – недоверчиво спросил Бобби, потрясенный тем, что Чак перепрыгнул через столь важный вопрос. – Разве нас не должно больше беспокоить то, чем Райли и дочь Дона занимались в лесу прошлой ночью? Пока кто-то похищал тех двух ребят?
Чак вздохнул и покачал головой.
– Бобби, – произнес он, тщательно взвешивая слова и стараясь держать пульс в норме. – Мы еще до этого доберемся. Ты точно знаешь, что делали Райли и Рэйчел? Райли рассказал тебе?
Его брат молчал, выкручивая себе руки, как раньше делала бабушка Чака, когда что-то ее беспокоило. Внезапно Бобби показался ему очень старым и дряхлым, как упавшее дерево в лесу, с хрупкой и отслаивающейся корой.
– Нет, – наконец, сказал Бобби. – Нет, я не спрашивал его. Он все равно не рассказал бы мне.
– Угу. – Чак кивнул. – Так ты исходишь из предположений, верно?
Бобби снова кивнул, опустив глаза, как отруганный щенок.
– В таком случае будет равным предположением сказать, что Райли и Рэйчел Мэтьюз не делали ничего плохого.
Бобби открыл рот, чтобы возразить, но Чак жестом заставил его замолчать.
– Все дело в том, Боб, что мы не знаем, не так ли? Поэтому, как я уже сказал, до этого мы еще дойдем. А пока давай разберемся с тем, что знаем, хорошо?
– Хорошо, – прошептал Бобби, и Чак едва не улыбнулся, почувствовав в голосе брата поражение. Старый добрый Бобби, всегда делает поспешные выводы. Это все равно что играть в классики на заминированной дороге в ад, как говорил раньше его дедушка Гейдж.
– Отлично, – продолжил Чак. – Теперь, когда мы определились, давай поговорим о том, что сказал Ронни Корд.
– Я так и сказал этому долбаному святоше: «Я вытрясу через суд все дерьмо из твоей праведной задницы». Знаешь, Тони, что он мне ответил? «Нет причин так выражаться, сэр». Можешь поверить в эту хрень?
Ронни Корд рявкал в телефон между глотками теплого «Миллера», в то время как его сын, Джимми, подслушивал из своей спальни. Его старик, когда был пьян, смеялся как гиена, и это утро не было исключением. Каждый влажный, булькающий смешок был на октаву выше, становился все невыносимее, поднимая тупую боль, пульсирующую у Джимми в черепе, на новую высоту.
Утренний звонок отца Тони Берджессу был в доме Кордов чем-то сродни ритуалу, по крайней мере сколько Джимми себя помнил. Ронни Корд работал на железной дороге в третью смену, мел полы в офисах железнодорожного депо в южной части города. Тони работал в строительной компании «Эй-Энд-Зед» в другом конце города. Они с Ронни были старыми школьными приятелями, с тех времен, когда стауфордский футбол еще котировался на местном уровне, и поддерживали связь после окончания учебы.
Однажды Джимми пошутил, назвав своего старика и Тони тайными геями, за что отхватил по губам. Ронни ничего не сказал своему сыну по этому поводу, решив, что боль от пощечины будет красноречивее, и Джимми никогда больше не заикался на эту тему.
Послушав, как отец пересказывает хриплым голосом: «А потом я сказал: „Проповедник, я засуну Библию тебе в задницу так глубоко, что ты неделю будешь срать Соломоновыми притчами“. И вот что я скажу тебе, Тони, его это никак не задело», Джимми, морщась, выбрался из кровати и подкрался к двери своей спальни. Но до этого он услышал, как отец упомянул что-то насчет двух детей, пропавших прошлой ночью.
– Да, я кое-что слышал об этом в утренних новостях. Не, просто парочка неудачников, из тех, с которыми мой сын не водится. Так что я ничуть не удивлен. По-моему, там замешан сынок проповедника. Черт, ты бы видел, что он сделал вчера с Джимми!
Джимми закрыл дверь. Он не мог больше это слушать. Пока он пересекал комнату, череп рассекала ослепительно острая боль, и к тому времени, как он вернулся в кровать, на лбу выступили капли пота. На прикроватной тумбочке стояла выписанная по рецепту бутылка тайленола с добавлением кодеина, и он побаловал себя, вытряхнув на ладонь три таблетки. Запил их стаканом воды, вытер рот и медленно, осторожно прислонился головой к стене.
«Это гребаный отстой», – подумал Джимми. Он играл в футбол в средних и старших классах, попал в университетскую сборную, когда учился еще в восьмом, и ни разу не ломал себе кости. Даже оставшись после девятого класса на второй год, Джимми Корд ни разу даже ногу не потянул.