Он отвел от нее взгляд и повернулся лицом к подушкам и фотографии своей матери на прикроватном столике.
– Я правда не хочу говорить об этом прямо сейчас.
– Справедливо, – сказала она. – Надеюсь, ты знаешь, я буду готова выслушать тебя. Если хочешь.
Райли снова повернулся к ней и кивнул.
– Знаю, Стеф. Спасибо. Думаю, сейчас я просто хочу поспать. Могу я позвонить тебе позже?
– Конечно, можешь, – сказала она, наклонилась и поцеловала его в лоб. – Сегодня вечером я буду на радиостанции, но если хочешь – присоединяйся.
Он улыбнулся.
– Это было бы круто.
– Отлично, – сказала Стефани, поднимаясь на ноги. Она прошла в угол комнаты, где стоял его письменный стол. На стене висело множество плакатов – в основном таких групп, как Ghost, Opeth, Tool, даже один – Black Sabbath – но ее внимание привлекла одна из самых ценных вещей Райли: репродукция картины «Полуночное Крещение» его дяди Джека.
– Ты знаешь, что Джек в городе?
Райли оживился.
– Правда? Ты серьезно?
Тетя Стефани кивнула.
– Приехал вчера. Сегодня буду брать у него интервью в студии.
– В натуре? – прошептал он.
– В натуре. – Стефани ухмыльнулась. – Так как насчет того, если я заскочу за тобой позже, мы перекусим, а затем встретишься со своим знаменитым дядей?
– Я бы очень этого хотел, но… – Лицо у Райли помрачнело, когда он вспомнил, в насколько плохих отношениях он со своим отцом. – Не уверен, что папа разрешит. Он типа сердится.
Стефани взъерошила ему волосы.
– Я это улажу. Возможно, он тебя пугает, но я росла с этим парнем. Поверь, его несложно уломать.
– Спасибо, Стеф.
– Пожалуйста, чувак. Увидимся вечером.
Стефани вышла из комнаты. Райли ухмыльнулся, и впервые за несколько недель на сердце у него полегчало. Стефани всегда относилась к нему доброжелательно, признавая, что он не похож на своего отца, и поощряла его «темные» интересы. Музыка, которую он слушал, была по большей части ее заслугой, и даже его интерес к искусству дяди Джека – человека, которого он никогда не встречал и, вероятно, не знал бы о существовании, если б не его тетка, – возник, когда Стефани вскользь упомянула его.
Райли не понимал, что именно привлекает его в картинах Джека: мрачный сюжет или яркое изображение страшных сумеречных существ. Но, несмотря на жуткий характер этих произведений, его тянуло к ним. Когда он впервые увидел «Полуночное крещение», Райли понял, что должен иметь его репродукцию, и к черту протесты отца. Тогда его мама была еще жива, и она заказала ему репродукцию без отцовского ведома. Эта мрачная картина висела у него несколько месяцев, прежде чем Бобби Тейт заметил ее. Но к тому времени Джанет Тейт заболела, и возникли более неотложные проблемы.
Райли закрыл глаза и прогнал из головы эти тревожные воспоминания. Через несколько мгновений сон снова одолел его, но на этот раз в темноте поджидали другие твари. Их острые зубы светились в невероятном свете невидимой луны, и где-то в тени кричал его лучший друг Бен.
Бен Тасвелл кричал, но его никто не слышал – во всяком случае, никто из тех, кому было не все равно. Он находился в какой-то темной, пахнущей плесенью пещере, центр которой пронзал тонкий луч утреннего света. С потолка к колонне, стоящей у края тьмы, спускалась шаткая лестница. Под ногами у него была грязь и что-то мелкозернистое, вроде песка, но когда он провел по смеси пальцами, обнаружилось, что в ней есть каменные крошки.
И запах. Боже, запах был ужасным. Влажный смрад заплесневелой гнили, как в тот раз, когда он забыл убрать скошенную траву из папиной газонокосилки. Запах был таким резким, что его едва не вывернуло прямо на месте. И теперь, когда он лежал, распластавшись на пыльном полу этой пещеры, он почувствовал, как в животе у него снова закрутило.
«Нет», – сказал он себе, но спазмы в животе были ужасными, словно чьи-то руки щипали внутренности. Перед глазами плыли цветные пятна, в голове звенело. Усиливающиеся спазмы поднимались к самому горлу. Бена охватил ужас, когда он понял, что внутри него витает заплесневелый запах пещеры. Он чувствовал его вкус, зловонные потроха времени и земли, разлагающиеся во рту, в горле, в животе.
Бен закричал во тьму, но его голос заглушил рвотный рефлекс, и он попытался проглотить жуткую грязь, сочащуюся из горла. Паника охватила его, когда он понял, что эта слизь лезет у него и из ноздрей. Он вытер нос тыльной стороной руки и увидел на коже черное пятно. Оно двигалось, извивалось, как червь, который вылез на поверхность, привлеченный шумом дождя.