На эти вопросы он надеялся сегодня ответить. Имоджин Тремли хотела, чтобы Тайлер Бут забрал из развалин ее старой церкви один артефакт, но он надеялся разгадать эту тайну, которая, насколько ему известно, ни разу не всплывала в местных преданиях. Это была награда за его небольшое путешествие – плюс тысяча баксов на банковском счету.
Он выудил из рюкзака флягу, сделал глоток и продолжил путь.
– Когда я был ребенком, мой папа взял нас с мамой в семейное путешествие по всей стране. Мы останавливались возле всяких забавных придорожных аттракционов. Понимаешь, о которых я говорю? «Приходите посмотреть на самую большую в мире скрепку» и тому подобное. Мы остановились в одном из таких придорожных местечек на Западе – кажется, в Нью-Мексико, а может, это была Аризона. Аттракцион представлял собой буквально город-призрак – такие городки с одной улицей можно увидеть в вестернах с Клинтом Иствудом или Джоном Уэйном. Это местечко – Сухое Ущелье или Ущельный Узел, в общем, что-то связанное с ущельем – было заброшено на протяжении десятилетий после того, как банда налетчиков проехала через него и перебила живших там людей.
Экскурсовод очень любил муссировать тему «призрачного присутствия». Ты понимаешь, о чем я. Говорил вещи, типа «И иногда мы все еще слышим их крики», и прочую подобную чушь. Конечно же, он пытался напугать меня, ребенка, вот только я не помню, чтобы мне было страшно. Мне было грустно. Этот старый город пребывал в спячке с 1800-х годов, с момента хладнокровного убийства его жителей.
Я говорю обо всем этом, Джек, поскольку такое же у меня было ощущение, когда я шел через старые трущобы, которые ты раньше называл своим домом. Конечно, было жутковато, но еще я испытывал там глубокую грусть. Те дома продолжали стоять, никто не удосужился снести их, и это походило на прогулку по кладбищу. Каждый дом являлся надгробием. На дверях не были высечены имена, но это не имело значения. Я знал, что случилось – как и все, даже если никто не хотел говорить об этом.
Но я скажу тебе одно, сынок. В этом поселке было одно отличие, которого я не почувствовал в том старом западном городке.
– Какое именно? – спросил Джек.
Доктор Бут вытер губы и покачал головой.
– В нем чувствовалось присутствие призраков.
Пока Тайлер медленно бродил между двумя рядами хижин, он испытывал гложущее чувство, будто за ним наблюдают. Сами постройки стояли заброшенными уже тринадцать лет, но этот факт не успокаивал. Он помнил город-призрак своей юности. Осевшие от старости здания с покосившимися оконными и дверными проемами будто следили за ним, провожая взглядом…
«Хватит. Здесь нет никого, кроме тебя, и ты просто сам себя пугаешь».
Тайлер был не единственным, кто посещал это место. Попадались следы присутствия и других людей. В основном в виде граффити на стенах некоторых хижин, нанесенных поблекшей розовой краской. «Рикки+Джулия ФОРЕВА», «СКИНЕРД!» и самая забавная, «Поклоняйтесь Стэну!» За одной хибарой валялись пустые баллончики из-под краски, покрытые розовыми пятнами и ржавчиной. Пройдя пару футов по тропе, Тайлер заметил груду смятых пивных банок и что-то похожее на кострище.
Он слышал, что дети приезжали сюда устраивать вечеринки. Отчасти он считал это постыдным явлением. Общество скатывалось все глубже в бездну разврата, когда даже мертвым не оказывалось уважение. Но отчасти он понимал, в чем притягательность такого места. Изолированное, находящееся за многие мили от цивилизации. Здесь не было соседей, кто мог бы пожаловаться на шум, и, чтобы добраться сюда, нужно было целую милю топать по лесу. Идеальное место, чтобы устроить вечеринку.
Или зародить религиозный культ.
У края пустой деревни Тайлер задержался и оглянулся на два ряда ветхих лачуг. «Здесь жили люди, – подумал он. – Здесь действительно жили люди. Купались в этом ручье. Не было ни водопровода. Ни электричества. Они выбрали себе такую жизнь». Он покачал головой. Убеждение, которое смогло заставить кого-то отказаться от удобств современной жизни ради своей веры, и восторгало и пугало одновременно.
Он попытался представить себе, какой силой должен обладать человек, чтобы влиять на людей и манипулировать ими. Такая сила была ему не по плечу, и он восхищался ею. Уважал. Опасался ее, и не зря. Человечество имело свои пределы неспроста. Мы – несовершенные создания, поистине недостойные собственного успеха. Сила, способная убедить людей отдать свою жизнь в рабство богу, которого они не могли видеть, – это то, чем человек не должен обладать.