И в тот краткий миг, когда Тайлер увидел этот сумеречный грот, его охватило сводящее с ума прозрение, которое будет преследовать его в последующие годы: Это не звезды. Боже, это – глаза.
Будто услышав его панические мысли, звезды заморгали и беспорядочно задергались, пытаясь сфокусироваться на чужаке, стоящем у порога. Сквозь шелест волн прорвался низкий стон.
Мы видим тебя, дитя. Не бери то, что не принадлежит тебе.
По щекам Тайлера струились слезы. Спотыкаясь, он бросился за раздвижной стремянкой, поволок ее вверх по ступеням земляной колонны. Вскрикнул, ударившись голенью об одну из металлических ножек. С бешено колотящимся сердцем приставил к краю отверстия в потолке. Наполовину преодолев подъем, он оглянулся назад и тут же пожалел об этом. Проход исчез, сменившись темной пустотой, заливающей пол подобно нефти, просочившейся из-под земли. Спустя мгновение тьма окутала все помещение. Даже падавший сверху солнечный свет не отбрасывал бликов на поверхность. Любой проникающий в эту тьму свет поглощался жидкой пустотой.
Тайлер Бут выбрался из ямы на усыпанную золой вершину Кэлвери-Хилла. Бросился по склону вниз, споткнулся и, покатившись, остановился у лесной границы. Лодыжку пронзила острая боль, но тупая пульсация в голове, наконец, начала утихать. Измотанный, истекающий страхом в виде капель едкого пота, Тайлер прислонился к ближайшему дереву и зарыдал.
Джек наблюдал, как старик вытирает глаза трясущимися артритными руками. Доктор Бут допил бутылку рома, но даже алкоголь не смог унять дрожь. Несколько минут мужчины сидели молча. Профессор приходил в себя после того, как вновь пережил столь ужасный опыт, а Джек боролся с внезапной приступом вины за то, что попросил его об этом.
– Мне очень жаль, – прошептал Джек. – Я не знал…
Вот только все он знал. Те голоса во тьме, символы, вырезанные на стене, грот под небом, полным глаз, – разве все это не было частью его кошмаров? Разве он не построил карьеру, извлекая страшные образы из памяти, врезавшиеся за годы детских травм? То, что описал профессор, было местом действия «Полуночного крещения».
– Не важно, – пробормотал Тайлер. – Она заплатила мне за это. Я не должен был туда идти, но… деньги есть деньги. Этим все сказано. Я доставил заказ, как и обещал. Когда в следующем году колледж обанкротился, я воспользовался возможностью уйти на пенсию. Но… – Старик замолчал, подбирая слова. – …но то место по-прежнему преследовало меня. Во снах. Даже сейчас, мистер Тремли, я не могу спать, не побывав в том ужасном месте. Вот почему…
Он указал на окно, а затем на различные маски и изображения, висящие на стенах дома.
– Бабушка когда-либо говорила, зачем ей нужен этот идол?
Тайлер на мгновение задумался, а затем кивнул.
– Она говорила одно. В тот день, когда я вернулся с идолом, она упомянула что-то про «разрушенное проклятье». Но когда я попросил ее повторить, она сказала, что это ничего не значит. После того ада, через который мне довелось пройти, я решил не давить на нее. Я не хотел знать. – Профессор бросил на Джека тяжелый взгляд. – И по-прежнему не хочу.
Уловив его мысль, Джек медленно кивнул. Затем посмотрел на часы и улыбнулся:
– Что ж, доктор Бут, спасибо, что вы нашли время поговорить со мной. Прежде чем уйти, я хотел бы задать еще один вопрос.
– Валяй.
– Фраза «Как вверху, так и внизу» что-то значит для вас?
– На самом деле, да. Это старое герметическое изречение. Подразумевает соответствие. Что есть на небесах, то есть и здесь, на земле. Или что-то в этом роде.
– Герметическое изречение?
– Ну да. Я далек от оккультизма, но после того, что случилось, провел немало исследований, чтобы… защитить себя. От того, что было там, внизу. Понимаешь?
Джек кивнул. Он понимал, каким-то странным образом. Вместо слов открыл записную книжку своей бабушки и пролистал до страницы с символами, которые видел на ее надгробии.
– Как насчет них? Они что-то значат?
Доктор Бут принялся разглядывать символы, возбужденно перескакивать взглядом с одного на другой, и Джек увидел, что в его глазах все еще теплится искра – стремление к знаниям, к пониманию еще одного фрагмента большой человеческой головоломки. А затем искра снова исчезла, свет в глазах старика померк.