Она как обычно играла в свою игру, правила в которой, устанавливала сама. Вот когда она увидела этого “социопата” ей стало интересно: “Если он такой пугливый и нелюдимый, как же он ведет себя в постели с женщиной?” - Этот был чисто научный интерес ставший навязчивой идеей - совратить и лично проверить, как там, у «социопатов» все устроено. Может он просто латентный гей, потому и нелюдимый – скрывается ото всех.
И вот они в одной постели. Разозлила и вынудил, как водится, она сама. Он и не устоял. Крепость пала, значит не гей. А потом удивилась, как он тонко чувствовал, чего ей хочется. И были у них долгая томная прелюдия, и хотела она его и рвалась уже быстрее перейти к главному, но он все медлил. Она было подумала, что размера своего стесняется, но где там! То, что она ощущала руками - было “достойно”. Взглянуть он ей так и не дал, остался в боксерах.
Ее уже стало накрывать паникой, что главного так и не случиться, когда он вдруг отстранился и на нее поглядел. Она чуть не заплакала, от мысли: “ Неужели устоит и ничего не случится”. А потом было главное, также долго и томно. Он старался для нее. Эгоистичные мужчины так долго не стараются, а он держался. Сменили несколько поз, и ей стало казаться, что она на грани – вот, вот и случиться, но все никак. А вот его пальцы у нее меж ягодиц и один уже на сфинктере. Она чуть было не задохнулась, из горла стали вырывать не то всхлипы, ни то хрипы и тут – то она увидела “небо в алмазах” и царапала она его не соображая того, что делает. Длилось это долго, очнулась сверху на нем, в его руках, уткнувшись лицом ему в ключицу, тяжело дыша и вдыхая запах мужского пота. Очень естественный приятный запах, раньше ее это все время раздражать, а тут прониклась моментом. Отползла от него, шатаясь, встала с кровати, еле выговорила:
- Я в ванную, - ее трясло, ноги ватные. В ванной стало дурно, в ушах звон, подташнивает, в глазах темнеет. Похоже, после такого «хорошо» пошёл откат, упало давление. Залезла в ванную, включила холодную воду и села на дно, подставляя под струю воды руки и ноги, умылась.
Виктор в недоумение лежал на кровати, глядя в потолок. Вот как все это назвать? Знал же, что не надо этого делать с ней, но против физиологии не попрешь, а она откровенно его изводила. А теперь, что - получила свое, не понравилось - слиняла?! Ее долго не было, прошло минут пятнадцать, он ждал: «Ванную принимать, что ли вздумала?» - В нем опять поднялась волна злости, пошёл за ней. Слышно было, как в ванной комнате текла вода. Постучал, ответа не последовало. Дёрнул ручку - двери открыта, вошел и обомлел. Она сидела на дне ванной в позе эмбриона, уткнувшись лбом в бортик.
- Марин, тебе плохо? Я тебе больно сделал? - он испугался, с ней явно было не все в порядке.
Она открыла глаза, подняла голову и пьяно взглянув, отрицательно помотала головой. Губы подернулись синим и лицо бледно - зеленое. В следующий момент он закрыл воду, укрыл ее полотенцем и выцарапал из ванной, потащил на свой диван.
– Тебе было больно, плохо со мной? Зачем терпела?- испуганно шипел он ей в ухо.
- Мне было хорошо. Мне никогда так хорошо не было!- проговаривала она, насколько хватало сил.
- Тогда сейчас что?
- Голова болит, тошнит. Похоже, давление, - старалась успокоить его, а то напугала пацана, он вон сам не свой.
Такого поворота событий он ну, никак не ожидал! Притащил тонометр. Ели бы ей не было так плохо, она бы рассмеялась. У этого индивида был тонометр. У них на троих с девчонками окончивших ”мед”, тонометра не было, а у него был!!! Но сейчас ей было не до смеха. Намерил он ей 100/80 и подытожил.
- Пониженное. Что делать – то?
- У тебя цитрамон есть? Или кофе с коньяком.
- Нет, - растерянно просипел он, - сейчас к соседке схожу, - и действительно ушел. Она так и осталась лежать прикрытая полотенцем. Вернулся быстро с водой и двумя таблетками. Дал выпить лекарство, открыл нараспашку окно. С улицы повеяло свежестью, лето робко стало вступать в свои права. Он начал ее одевать. Она не сопротивлялась. Время от времени Виктор спрашивал - как она себя чувствует, не стало ли ей легче? Потом сделал кофе с коньяком и отпаивал. Через полчаса ей действительно стало легче, они практически не разговаривали, так перебрасывались словами.