– Скорую вызывали?
– Нет. Приходил участковый врач. Сказал, что вирус.
– Ох ты ж, будь неладна эта болезнь мамина. Ещё и вирус скосил вас. Ты сам как?
– Температура уже спала. Яна, ты привези маме лекарство. Ей доктор выписал. Я пришлю название смс-кой.
Я совсем забыла, что не смогу к ним приехать на эти выходные.
– Пап, у меня тут работа подвернулась…
– Ну вот и хорошо. Скоро Новый год. Купишь себе что-нибудь. Ты совсем себя закинула, доча моя любимая. На нас не сошёлся свет клином.
– Ну что ты такое говоришь… – в глазах непроизвольно навернулись слёзы.
– Яна, жизнь продолжается. Мы держимся. И ты держись.
– Я знаю. Пап, у меня не получится приехать на эти выходные. Меня пригласили на синхронный перевод. Я приеду, как только смогу, – я старалась держаться, понимала, главное не разреветься в трубку. – Потерпите, мои родные.
– Яночка, делай, как получается. Ты не переживай, мы тут справимся.
Я повернулась к Нике. Она пыталась мне что-то подсказать. Ааа, поняла я.
– Папа, давай, я отправлю почтой всё, что вам нужно.
– А тебе не сложно?
– Всё нормально. Сбрасывай название лекарства. А с мамой можно сейчас поговорить?
– Мама спит. Она тебе позже перезвонит сама.
Папа как-то быстро завершил разговор, что вызвало у меня некоторое подозрение. Мои родители, насколько это только можно, старались меня не волновать. И если бы не эта злосчастная болезнь, то, скорее всего, ничего бы у меня и не попросили никогда в жизни.
Может, мама попала в больницу? Почему он был так расстроен?
Пришла смс от папы. Ника взяла мой телефон и стала искать, где можно приобрести данный препарат. Я же отправилась в душ.
Мне срочно нужно было смыть с себя абсолютно все эмоции. Если я раскисну, то моим родителям уже никто не сможет помочь. И мои проблемы только добьют их здоровье.
– Слушай, Ян, я нашла, где можно купить лекарство, – обрадовала меня Ника, когда я вернулась в комнату. – Аптека номер двести семьдесят, на Автомоторной.
– Спасибо большое. А где наш фен?
– В моей тумбочке. Ой, тебе опять звонят.
Я посмотрела на номер телефона:
– А, это Петров. Я слушаю, Валерий Антонович.
– Яна Витальевна, ваш попутчик всё отрицает.
– Какой попутчик?
– Ну с которым вы возвращались рано утром в общежитие. Вы же сами дали мне его контакт.
Я занервничала:
– И что же он говорит?
– Говорит, что ехал один. И вообще вас видит впервые.
– А переписка наша?
– Говорит, что да. Вы переписывались. Но потом он передумал. Ему нужно было заехать по дороге к другу.
Я дышала часто-часто. Просто ад какой творится вокруг меня.
– Звучит неубедительно. Вам не кажется?
– Если быть объективным, ваши слова тоже звучат неубедительно.
– Вот как. Так и скажите, что вам надо звёздочки на погоны себе навешать. А раскрываемость в отделе падает. Да? И я козёл отпущения.
– Прекратить истерику, Новицкая, – закричал в трубку следователь. – Я вам верю, – добавил он уже тише. – Да, пока только я. Но всё указывает на вас. Думайте! У вас время до завтрашнего вечера. До времени в повестке.
– Подождите! Подождите! А как же камеры на трассе?
– Да уже достал я их. Плохо видно. Сплошное размазанное пятно. Совсем неясно, что это вы сидите или кто-то другой на пассажирском сидении.
– Ну да… я же и вовсе сидела сзади, – приуныла я.
– Ещё лучше… До свидания, Яна Витальевна. Думайте!
Ника встала передо мной:
– Извини. Ты, видимо, включила громкую связь нечаянно.
– Да? Я не заметила, – я покрутила телефон в руках.
– Я всё слышала. Знаешь, что такое его «думайте»?
– Что? – моя голова уже совсем не соображала.
– Ему надо дать взятку.