– А вчерашняя машина где? Она принадлежит Аркадию?
– Нет. Почему ты так решила? Она моя.
– А эта?
– Эта друга.
– Но тебя же видели в ней. Могут быть неприятности, если кто-то настучит?
– Видели. Но я поменял номера. Если тебя это интересует.
– Это как? – испугалась я.
Вот будет история, если нас ГАИ тормознёт. Мне уж точно тогда хана.
– Не волнуйся. Всё будет хорошо, Яна.
– Спасибо тебе, Евгений. Если бы не ты, то я даже не представляю, что делала бы. Меня бы уж точно перехватили по пути.
– Ничего, всё решим. Ты только это… спокойно. Поверь, это совсем не проблемы.
Мне показалось, что он расстроился что ли. Словно ушёл в себя. И я решила его больше не беспокоить. На обратном пути вот и поговорим.
Глава 17
– Мамочка! – подскочила я к больничной кровати. – Ты почему не спишь?
– Яночка, доченька! Ты почему здесь? Ночью? – она отложила женский журнал в сторону.
– Мама, я проездом, – я поднялась на ноги. – Ну почему вы с папой вечно такие упрямые? Ты думаешь, что я ничего не чувствую? Да я на расстоянии знаю, когда у вас что-то случилось.
Мама приподнялась и подложила подушку себе под спину. Круги под её глазами в свете прикроватной больничной лампы стали ещё больше и темнее. Вес, кажется, тоже стремительно падал. С прошлых выходных прошло всего ничего, а сегодня мою мамочку совсем не узнать. Да и кожа выглядела уже как-то ненормально бледной. Я уже не говорю про непроходящие синяки в местах введения инъекций и постановки капельниц.
А ведь маме моей всего тридцать девять. Как она сама любит рассказывать, молодая девочка выскочила замуж за солидного мужчину в восемнадцать лет и сразу же забеременела. У родителей разница в возрасте почти пятнадцать лет.
– Ну так чего тебя было волновать, доченька? Уже температура спала у меня. Обычная простуда. Зима на носу.
– А реанимация? – я присела рядом и взяла маму за руки.
– Это тебе папа рассказал? – мягко улыбнулась она.
– Нет. Это Меля попросила своих друзей узнать, что у вас тут происходит.
– Тогда понятно. Добрая девочка. Передай ей привет, – мама снова улыбнулась и сильно закашлялась. – Вот заразишься от меня только, Яна. Это очень противный вирус. А у тебя скоро сессия.
– Нескоро, мама. Работы много, да, – я с трудом сдержала слёзы.
Порыв заплакать был таким сильным, что мне пришлось «выпучить» глаза, чтобы влага не хлынула наружу. Я быстро встала и отвернулась. Стала вываливать содержимое пакета, который стоял в углу, на столик. Меня Меля предупредила, что ребята передали много вкусного и полезного.
– А я думаю, что это за меценат такой объявился в нашей больнице? Полреанимации снабдили салфетками и перчатками. Спасибо передай Меле и ребятам от родственников больных.
– Я обязательно передам, мама.
– Только вот под вечер меня перевели в палату. Кризис миновал. Можно и выздоравливать, – это мне уже было известно. Евгений всё выяснил, пока я в туалете переодевалась. – Яна, а ты куда сейчас едешь?
– Я?.. А, в Марьинск. У меня там синхронный перевод намечается. К восьми утра мы должны быть на месте.
– Так уже недалеко вам осталось. А ты приехала с тем красивым мужчиной?
– Каким мужчиной? – я повернулась к маме и улыбнулась.
– Да наши медсестрички мне уже все уши прожужжали. Просили выяснить, свободен ли этот высокий молодой человек.
– Нет, – довольно улыбнулась я. – У него есть жена и двое детей, – зачем-то соврала я.
– Жаль. Яна, я бы хотела, чтобы ты тоже встретила парня хорошего.
– И я бы этого, мама, хотела, – я снова подошла и обняла её. – А ещё больше я хочу, чтобы ты поправилась.
– Я буду очень-очень стараться. Слушай, а палата эта случайно не платная?
– Нет, – неуверенно пожала я плечами.
– Чего это ко мне никого не подселяют тогда?
– Может, нет больных.
– Ну прям-таки и нет.
– Зато папа сможет тут с тобой быть целый день. Ну, пока больных нет.