Ой, до чего же она противная девка со своей этой… шубкой.
– Пока разберутся, мне придётся себя серьёзно ограничивать во всём. Ну должно же и у тебя быть сердце, – ляпнула я в сердцах и тут же пожалела об этом.
Белова окинула меня ядовитым взглядом.
– Правда, ну зачем сразу заявление? – поддержали разговор стоявшие рядом со мной студенты. – Надо самим разобраться сначала. Внизу на входе и камеры стоят.
– Да подняли уже эти камеры. Никто не выходил из общаги, – нервно буркнула Злата.
– Тогда почему нашу комнату не обыскали?
– Вот этого я не знаю, – сказала Белова. – Кстати, есть свидетели, которые опознали тебя по фото. Ты же не будешь это отрицать?
– С ними я ещё поговорю, – нахмурилась я. – Злата, ну помоги! Ну у тебя же тоже есть мама!
– Есть. Только моей мамашке никогда до меня не было никакого дела. Всё, отцепись Новицкая. Пусть во всём разбирается полиция. Утомила ты меня.
Дверь за её спиной распахнулась, и на пороге появился ещё один парень с нашего универа. Алексей Колесников. Местный мажорчик и самый известный бабник факультета. Уже и до Златы добрался. Фу быть таким…
Я поморщилась, а он, видимо, заметил мою реакцию:
– Что Яна, проблемы у тебя?
– Ты чего вылез? – возмутилась Белова. – И без тебя разберёмся.
– Да нет. Вижу, без моей помощи Яне не обойтись.
Глава 4
– Да подожди ты!
– Колесников, что тебе от меня надо? Отвяжись уже.
– Да я помочь хочу тебе. И козе понятно, что ты не брала никаких шуб, – он перегородил мне дорогу на лестнице.
– Наслышана я о твоей помощи. Уйди, пожалуйста.
– Кажется, ни у кого претензий не было, – он приблизился ко мне и проговорил прямо в губы: – Златка так просто не заберёт заявление. Ты же это понимаешь?
– Я понимаю, что ей нужен песец. И если я найду того, кому он понадобился…
– Хорошо. Идём, – он перебил меня и схватил за руку. – Сейчас уточним, где живут наши свидетели.
Я вырвала свою руку из его хватки и спросила:
– Зачем тебе это надо, Лёша?
– Нравишься ты мне, – он улыбнулся и добавил: – Что, не веришь?
Я ничего не ответила на его признание. Потому что бабникам верить нельзя. Только-только выбрался из одной постели, как уже вешает лапшу на уши другой девушке.
Мы с ним спустились на вахту и стали допытывать Семёновну, где живут эти свидетели, о которых вчера говорил следователь.
– А я ничего и не знаю. Не моё дежурство вчера было, – упёрлась вахтёр, но тетрадь с посетителями достала: – Вот, Наумов и Куриленко выехали вчера вечером. Даже постель не сдали. Что с них возьмёшь. Заочники, ищи их потом, свищи.
– Ну, нашла свидетелей? – ухмыльнулся Колесников.
– У следователя должны быть их контакты.
– Угу, должны.
– Новицкая, шла бы ты лучше к себе. Там у тебя уже полиция работает, – предупредила меня Семёновна.
Я бегом рванула к себе на этаж. По дороге столкнулась со Златой.
– Ты где шляешься? – налетела она на меня. – Я из-за тебя опаздываю на встречу.
– Я-то здесь при чём?
– Обыск у тебя в комнате. Я с трудом отвертелась, чтобы не присутствовать.
– Да неужели? Это же ты заявление написала.
– Отвянь от меня, – Злата фыркнула и побежала вниз.
– Ну? Беги за ней! – крикнула я Колесникову.
– Почему я должен за ней бежать? Я с тобой пойду, – снова заулыбался он.
Подойдя к двери, я остановилась. За дверью слышался шум и какой-то грохот. Я набралась смелости и открыла дверь. На пороге меня встретили вчерашние полицейские.
Ника только развела руками:
– Вот, нам потом с тобой порядок наводить придётся.
В нашей комнате царил хаос. Кажется, они перевернули всё, что можно.
– А ты почему не на лекции, Ника? – зачем-то спросила я у подруги.
– Так меня заставили быть понятой.
– А где второй понятой? – раздался голос Колесникова за моей спиной.
– Вот вы им и будете, молодой человек, – предложил один из полицейских.