- Вот видишь, Лисичка, все закончилось, а ты переживала и не верила!
Но чем больше я отвечала, как было, тем больше задавали вопросов, мрачнее становились лица дознавателя и мужчин, постоянно присутствовавших в кабинете.
Пока на одном из таких длинных нудных допросов меня не обвинили в том, что я лгу. Чтобы выгородить своего давнего любовника, который из ревности убил Виктора, тоже хотевшего воспользоваться моей благосклонностью. Ведь ни для кого в детдоме не было секретом, что я строила глазки, заигрывая то с одним, то с другим, беззастенчиво обжимаясь в темных углах со всеми желающими, несмотря на свой совсем еще юный возраст. Подтверждением чему, являются опросы воспитанников детдома и соседок по комнате, твердивших в один голос о моем аморальном поведении.
А еще составлен протокол беседы с нашей заведующей, где она подтверждает, что я сама не давала проходу ее брату. Постоянно стараясь пол любым предлогом попасться Виктору на глаза, когда по делам спонсорства тот появлялся в детдоме. Он не раз ей жаловался на наглую девчонку, но видимо не устоял. Иначе не объяснить, почему во внеурочное время оказался вместе со мной в пустой полутемной котельной. Кто же из мужчин откажется от легкой добычи?
- Ну как, девочка, стравила мужиков между собой, покрутила хвостом? Что от вас, детдомовских, еще ждать? Ни воспитания, ни принципов, с детства готовы под любого лечь, лишь только малейшую выгоду почуете. Один молодой, горячий, папа богатый, а потому деньжонки в кармане водились. В кафе тебе праздники дорогие устраивал, подкармливал. Теперь вот, надеется, наверное, что сухим из воды выйдет, мол, папа от наказания откупит?
Ничего, загремит на нары, как миленький! А второй, что тебе обещал, вроде не сосунок уже, зачем с малолеткой связываться? Тоже денег отвалить за утехи, а ты и рада? Да не получилось сразу с двумя крутить, застал мальчишка с Виктором, вот кровь и взыграла, пристукнул соперника. Не раз раньше грозил его убить. Многие наблюдали, как эти двое недавно на крыльце отношения выясняли. Тимур прилюдно грозился Виктору голову оторвать, если тот от тебя не отстанет. И вот результат, один в морге, а другой себе всю жизнь испоганил. Было бы из-за кого! Не его сажать надо, а тебя, дрянь малолетняя! Подставила парня, а ему теперь расхлебывать в тюрьме, пока ты на воле жизнью будешь наслаждаться с очередной жертвой!
Я во все глаза смотрела на этого пожилого мужчину в погонах, так эмоционально высказавшего свое мнение обо мне, о Тиме. Обо всем, произошедшем с нами. И не могла поверить, как легко и просто делает неправильные выводы. Неправдоподобные, далекие от правды, как Земля от Луны. Только на основании нескольких бумажек, лживых слов недоброжелателей, опускает нас ниже плинтуса.
Почему они перевешивают мои слова, Тима, Демонов, дяди Вани, наконец. Их же тоже опрашивали? Проще поверить в расхожие шаблоны, что никого хорошего в детдомах не вырастает, только шлюхи, бандиты и прочие отбросы общества, от которых надо держаться подальше? Они заранее виноваты во всех грехах, потому что с рождения несут на себе клеймо воспитанника детдома.
Для таких людей заранее ясно все произошедшее, они определили виновных, и моя откровенная ложь их раздражает, потому что не вписывается в эту придуманную удобную картину. Ломая привычную схему, заставляя работать мозги, заплывшие косностью, нежеланием видеть дальше собственного носа. Да и ради кого? Никчемной девчонки и пацана, случайно попавших в жернова закона? Что бы я сейчас не сказала, это ничего не решает. Тиму не поможет, мне не верят, вон, как осуждающе качает головой уполномоченная по делам несовершеннолетних, сидящая напротив меня. Словно говоря, что я совсем завралась, а надо быть хорошей девочкой и во всем сознаться.
Что ж так тошно-то на душе? Словно долго валяли в луже, не давая подняться, пока грязь не пропитала всю одежду. А потом, в таком виде, выставили на всеобщее обозрение, показывая занимаемое место. Окончательно унизить, заставив закрыть рот. Чтобы не рыпалась, не требовала справедливости, где не надо. Чтобы каждый желающий мог утвердиться за мой счет, с хохотом кинув свой камень в нелепое чучело, которое можно безнаказанно мучить на потеху толпе.
Лизка, так как тебе в роли отверженной? В роли человека второго сорта, заклейменного лишь потому, что когда-то тебя предали собственные родители, а потом вот такие, благообразные дядьки и тетки, с рождения заточившие в казенный дом, зная, что в созданных там условиях, нельзя вырасти нормальным человеком.
А только беспринципной тварью, с которой нелепо общаться приличным людям. Они же считают себя именно такими, чистенькими, порядочными, воспитанными, живущими в правильном и справедливом обществе. А не в порочном, продажном, насквозь прогнившем мире, где сирот выбрасывают на обочину жизни, как мусор или ненужные вещи. Они все решили заранее. И кто ты такая, чтобы заставить их усомниться в собственной непогрешимости? Снять шоры с глаз. Мошка, увязшая в капле вязкой темной патоки, на которую доверчиво приземлилась, не ожидая подставы. И теперь медленно, неотвратимо, под собственным весом погружающаяся в сладкие смертельные глубины.