Так что давай, Лизок, оправдывай ожидания хороших дяденек!
Со всей силой стиснула пальцы в кулаки, пытаясь не показать разрывающих душу эмоций. Держи лицо, тебе здесь никто не собирается сочувствовать, наоборот, хотят сломать и подавить, чтобы безропотно подписала нужные показания. Сколько же можно, я живая и не делала им ничего плохого! Надо забыть навалившуюся горечь и отчаяние, выстоять. От беспомощной слабости ничего не изменится, а значит необходимо держаться и не скулить.
Я нагло выпрямилась, оглядев всех, находящихся в кабинете. Проговорила с циничной усмешкой, не сводя взгляда с мужчины, стоявшего напротив и по-прежнему смотревшего с откровенным презрением, а еще с явным исследовательским интересом, словно ожидаемый результат сильно его удивил. Успела уловить, как этот интерес сменяется тяжелой, сминающей яростью, хлеща откровенной ненавистью в ответ на мои слова.
- Вы же там были вместо меня? И все видели? Это же вас бил и собирался насиловать отмороженный педофил? Так что же вы хотите от меня услышать? Может то, что Виктор пожалел бедную сиротку и затащил в котельную почитать книжку о колобке, а она, неблагодарная, по пути зачем-то падала, билась обо все кочки и углы, хваталась за острые предметы. Только поэтому экспертиза зафиксировала на моем теле синяки и ушибы? Украшения, которые и сейчас не сошли с тела? Так ведь было, по-вашему?
Вы хотите, чтобы именно такую версию подтвердила? Слушайте, а может и того проще? Ведь этого акта судмедэкспертизы нет в деле, что, права? А я тут вру, столько времени теряю, оговаривая хороших людей и выгораживая нелюдей? Вы что, действительно верите в собственный бред? Тогда это не мне, это вам надо коллективно в психушку. А я не собираюсь играть роль в устроенном дрянном спектакле. Он мне не подходит, брезгую.
Я произнесла свою маленькую речь с отстраненно-бесстрастным лицом, прекрасно понимая, что делаю только хуже, надо было промолчать, мой пафос никто не оценит, но иначе меня просто разорвет изнутри на мельчайшие кусочки. А так, немного снизила напряжение, смогу досидеть до конца представления. Слабая у меня психика, надо тренироваться на будущее…
С этого дня, я чисто механически ходила на все необходимые допросы, очные ставки и прочее, высиживая их молча. Отказываясь подписывать любую бумагу. Из меня, словно из воздушного шарика, разом выпустили весь воздух, оставив пустую оболочку. Жизнь опять показала свою неприглядную сторону. Я больше не верила, что в ней может восторжествовать справедливость. Конечно, она есть, вот только не для нас с Тимом.
Одна надежда на то, что его отец сможет помочь, тем более Демоны рассказывали, что он прикладывает к этому все усилия. Нанял для защиты сына дорогого, хорошего адвоката, уже сумевшего переквалифицировать статью обвинения. Заменив ее с умышленного убийства на непредумышленное, а это, якобы, существенно облегчает участь Тима.
А еще нам разрешили писать Тиму в сизо и теперь мы с близнецами строчили письма наперегонки. Я, так каждый день, описывая свой нехитрый быт и занятия. Чтобы потом с нетерпением ждать ответные послания. Так было легче, словно парень действительно был рядом, на уроке в соседнем классе и сейчас, в коридоре появится в толпе мальчишек.
Я гнала время, чтобы оно летело быстрей, приближая нашу встречу. Даже возобновила занятия в танцевальном кружке, в который когда-то ходила вместе с Тимом. В паре со мной стоял Антон, пока его брат рядом кружил партнершу в танце. Неожиданно мне понравилось танцевать, особенно когда увидела, как начинают таять лишние килограммы. Пусть понемногу, почти незаметно, но я это почувствовала. Что начинает свободнее сидеть привычная одежда, как подтягивается, становится послушнее, гибче все тело.
Я уже мечтала, как изменюсь и удивлю Тима при встрече. Конечно, я писала об этом в письмах, сюрпризом не станет, но результата же он не видел. Если бы знал, как нетерпеливо жду его весточек, как перечитываю не один раз. Как улыбаюсь, представляя его рядом, читая ласковые словечки, вспоминая каждую улыбку, прикосновение, взгляд. Кажется, что руки помнят прикосновения пальцев к телу, а губы - поцелуи. Он со мной в эти минуты, но в тоже время далеко, а я скучаю, теперь это действительно так.