Близнецы не давали мне хандрить, точно задались целью занимать каждую мою свободную минуту. Постоянно тормоша, таща за собой и своими подружками. Последние часто менялись, но оставались неизменными веселыми прототипами блондинистых кукол Барби. Что делать, если парни в своих вкусах на женский пол были так похожи! Меня таскали на вечерние сеансы в кинотеатр и на дневные прогулки в парк, на спортивные и танцевальные тренировки. Теперь я и сама рисковала проскальзывать в знакомые дыры забора, чтобы посидеть в выходные с книжкой на любимой скамейке в парке.
Однажды именно там, ко мне подошел отец Тимура. Я и раньше видела его, но вот после ареста Тима, он появился первый раз.
- Здравствуй, Лиза. Позволишь присесть рядом с тобой? Мне надо кое-что тебе сказать.
- Да, конечно, садитесь! Вы давно видели Тима, как он там? Я пыталась к нему попасть, но мне сказали, что это невозможно, встречи разрешают только с родственниками, а мне и возраст не позволяет помимо всего прочего, не вписывают в лист свиданий. Сначала говорили, что с ним будет очная ставка, но, наверное, обманули. А вы встречались?
- Да, и хотел с тобой поговорить, отчасти и по его просьбе. Понимаешь, все складывается немного не так, как мы предполагали. Простое вначале дело, о нападении и попытке сына защитить тебя от заведомо опасного противника, обрастает такими несуразными подробностями и нелепостями, что даже представить было невозможно. И, тем не менее, это развивается не в нашу пользу. Буду откровенен, моему сыну грозит статья об умышленном убийстве, и как не стараемся, на один наш довод приводится целых два в противовес. Кто-то в верхних кругах очень не хочет, чтобы происшествие в вашем детдоме упоминалось не, как обычное уголовное дело, а с пикантными подробностями.
Ты умная девочка и понимаешь, на что я намекаю. Ваш детдом не первый, который подозревают в подобных преступлениях. Если точнее, в поставке юных девочек и мальчиков для определенных кругов со специфическими наклонностями. Там не принято болтать о своих пристрастиях, внедрить своих людей мне не удалось, не каждый может совладать с нервами при виде того, что там происходит за закрытыми дверями. Да и круговая порука, не попадешь, пока за тебя не поручатся хотя бы два – три члена общества. Если бы времени было больше, раскололи бы обязательно!
Но доказать сейчас практически невозможно, стоит потянуть за ниточку, как ее немедленно обрывают. Сколько не пытаемся, зацепить никого не можем. Да и сами малолетние участники молчат. То ли так запуганы, то ли куплены большими деньгами. Скорее первое, чем второе. Нам удалось поговорить только с двумя девочками, но то, что они рассказывают, тебе лучше не знать, тем более, что в суде их свидетельства не примут во внимание. Психика не выдержала, лечатся в психиатрической больнице. Так что, сама понимаешь, все очень плохо и зыбко.
- И что же теперь будет?
- Не знаю, мы делаем все возможное. Я очень виноват перед сыном и не могу предать его еще раз, поэтому пойду до конца. Я что хотел сказать, Лиза. Я видел, как Тимур к тебе относится, да и ты к нему тоже. Но вы оба молодые, вся жизнь впереди, поэтому, раз так все случилось, то не надо зацикливаться, винить себя напрасно, нужно жить дальше. Все наладится, вы еще будете любить, найдете себе пару, детей заведете и проживете долгую счастливую жизнь. Могло быть и хуже, Бог вас миловал, а значит, принимайте все так, как должно быть! Ты меня понимаешь девочка?
- Нет, совсем не понимаю! Зачем вы мне это говорите? Вы все врете. Я Тима не брошу, не предам, буду ждать, сколько надо и он обязательно вернется. Все будет хорошо, слышите! А вы, вы его уже один раз бросили и сейчас предаете таким отношением, не смейте меня так настраивать, я не буду больше вас слушать! Как вы можете!
С меня было достаточно! Я замотала головой, не в силах больше слушать этого человека, поэтому вскочила и бросилась бежать по дорожке, слыша сзади его крик:
- Лиза, Лиза, подожди же, я не все тебе сказал!
Но я не могла вернуться, только не сейчас, и упрямо шла по аллее, повторяя «Сволочь, какая же ты сволочь!». В мыслях царили полный раздрай и сумятица. Почему же больно от очередного предательства, ведь можно бы уже и привыкнуть? Утомительная, изматывающая душу и тело боль заставляла чувствовать себя беспомощной, пустой, как разбитая ваза, словно после долгой и тяжелой болезни. Накатила апатия, я несколько дней жила в мире тоски и обиды, в окружении мыслей и действий без чувств.
Пока однажды мне, спешащей на очередной урок, не заступил путь Денис со словами: