Ничего, надо только немного потерпеть. Всегда все заканчивается. Лизка, ты умеешь терпеть, так что на этот раз? Сильная, выживешь, от обид не умирают. Просто еще один неудачный день, очередное крушение надежд. Но разве вся жизнь- это не череда обманчивых ожиданий, за которые надо заплатить назначенную цену? Вот и выкладывай, не жалуясь, свои сиротские копеечки. Ничего не вернуть. Не поправить. Никогда. Все уже случилось. Ты сама нарвалась, придумав то, чего не могло быть. И в очередной раз больно щелкнули по носу, показав твое законное место. Там, внизу, на земле, в ногах сильных мира сего.
- Лиза, слышишь меня? Мы пришли. Ты здесь живешь, в этом детдоме? Тебя проводить до самого крыльца? Ну, очнись же, девочка. Нельзя, маленькая! Не переживай так, ничего не случилось. Вот сейчас пойдешь спать, а завтра с утра будет восприниматься по-другому, легче, светлее, переносимей. Забудется как страшный сон, поверь мне, плохое быстро уходит, я знаю. И постараюсь скоро к тебе заглянуть, посмотреть, все ли в порядке. Ну же, улыбнись, хорошо? Не пугай меня, девочка, может, позвать кого, чтобы вдвоем побыть, пока легче не станет. Подружку или кого из друзей? Иначе я так просто не уйду.
Да, точно, не уйдет. А я сейчас взвою в голос. от невозможности терпеть скопившуюся горечь и боль. Пусть уходит, никто не нужен сейчас. И потому, вымучено улыбнулась ему, одними губами, тихо прошептав:
- Спасибо за помощь, Стас, до завтра, я буду тебя ждать! - и стала подниматься по ступенькам крыльца, чтобы открыть дверь в коридор. И уже оттуда наблюдала, как неохотно он уходит по тропинке.
А потом снова вышла на улицу, чтобы почти упасть на ближайшую скамейку. Не могла я идти со своей бедой в комнату, где еще не спали девчонки. Не хочу, чтобы видели такой сломленной. Налетят, пытаясь расспрашивать, выпытывать. Не от сочувствия, а лишь от желания первыми разнести по детдому свежие сплетни.
Никто не виноват, что в этот день мой привычный мир рухнул в очередной раз. Взорвался яркой звездой, фейерверком, яркость которого окончательно расплавила мои чувства, оставив ожоги не только на теле. Моя душа в злополучный день сгорела тоже, не пережив понимания, что в действительности я никому не нужна, этот мир отторгает за внешность и происхождение. Вспомнила, как кривился в усмешке тот недавний мерзавец, считая свое гадкое предложение тр*хнуть меня, некрасивую девчонку, очень заманчивым и престижным. Под его взглядом, чувствовала себя кем-то чужеродным, противным, меня отторгали, даже не пытаясь рассмотреть, а какая на самом деле. Некрасивая гусеница никогда не сможет никого заинтересовать своей уродливостью, даже превратившись в красивую бабочку. Никто не ждет, когда настанет это "потом", оно никому не нужно, от страшил не ожидают такой подлянки, как превращение в эфемерную фею. Причем здесь красота души и ум, что там себе нафантазировала, идиотка? Говорят, что встречают по одежке, так вот же, твое тело это и есть "одежка", видная всем. И никому нет дела до того, что там внутри. Дура, какие на*рен сказки, очнись - вот она, реальная жизнь, неужели все происходящее с тобой и Тимом, так ничему и не научило! На самом деле, в жизни бывает совсем по-другому. Толстая неповоротливая гусеница вызывает отвращение к себе, брезгливость и желание раздавить, избавляя мир от мерзкого убожества. Да при этом, надо постараться не запачкаться, от брызнувшей во все стороны противной слизи.
Ощутимо трясло и разрывало на части, но по давней детдомовской привычке, вбитой кровью и синяками, внешне я казалась бесстрастной и спокойной, зная, что иначе будет только хуже. Нельзя никому показывать свой страх и слабость жертвы, безжалостно добьют и растащат на мелкие клочки. Поэтому необходимо собраться в кучку и заставить не думать о том, что случилось. На мысли будет иное время, сейчас инстинкт работал на одно, что надо уйти в укромное место, и прийти в себя от невыносимой боли. Где никто не увидит, не достанет. Так смертельно раненое животное, молча принимает свою участь, поворачиваясь к своему мучителю спиной, и начиная последний в жизни путь, стараясь отползти подальше - в тишину и покой, который скоро наступит. Ему уже нечего терять, оно практически закончило свой путь на земле, осталось только пережить агонию ухода. Правда и тут бывает засада, эта смертельная агония у всех бывает разная по времени, поэтому и не страшно поворачиваться спиной, может тебе повезет, и тебя пришибут без последних мучений. Страшно умирать в одиночестве, но большинство так и уходит, надеясь, что, может, по ту сторону грани, его, наконец, ждет что-то светлое и доброе.
По-моему, человеческая раса давно прогнила. Не хочу жить в таком обществе. Здесь лишь одни запреты, лицемерие, законы, все для слабых, нищих, для людей второго сорта.
Я сидела, пока в комнатах не погас огонь, и только потом поднялась со скамейки. Как шла до комнаты, никогда не вспомню. Просто вынырнула, как из толщи воды, ночью, обнаружив себя лежащей на неразобранной кровати. Вспомнив, как противно шарили по телу чужие руки, ощутила приступ гадливости и желание немедленно смыть с тела следы прикосновений. Плевать, что ночь. Не смогу уснуть, чувствуя себя грязной до невозможности. Тело невыносимо зачесалось и, схватив банные принадлежности и полотенце, быстро побежала в душевые кабины.
Я с ожесточением терла тело мочалкой, но ощущение чистоты не приходило. Чувствовала, как саднят содранные участки, но не могла остановиться. Если бы сумела, сняла бы с себя кожу, но, с каждой минутой, с паническим ужасом понимала, что грязь не на теле, она сквозь поры и кровь проникла внутрь, пятная черными уродливыми кляксами. Не смыть их, не вывести никаким шампунем. Видны всем, они мое проклятие, жить с которым невозможно, да и не хочу.
Я устала бороться одна против целого мира с его системой. Мне не выстоять, я маленькая и слабая девочка, плакать о которой некому и незачем. Почему так больно, словно заживо сжигают на костре? Нет, просто в очередной раз оскорбили и не оценили. Так стоит ли сходить с ума по столь незначительному поводу? Безумие – надеяться на хорошее, когда уже ясно, что изменений в твоей жизни никогда не будет. Зачем снова и снова наступать на те же грабли, сражаться с ветряными мельницами, если становится только хуже. Кому нужна борьба крошечного винтика, мелкого, никчемного, от поломки которого, в обществе ничего не произойдет. Не заметят потери. Если же смирюсь и приму свершившееся, как данность, меня внутренне изуродует, стану, как все? Да, наверное, это правильное слово. Кто-то мог и согласиться, а я не смогу так жить, постепенно становясь одной из тех бездушных тварей, которые сегодня показали мне очередной наглядный урок.
Вдруг отчетливо осознала, что все, чего сейчас хочу - просто умереть. Молча, тихо уйти из мира, раз и навсегда. Мой путь здесь окончен. Я не боец, больше не могу, исчерпала свои силы. Давно держала в руке лезвие, видимо забытое кем-то из воспитанников. Когда взяла его в руки, как-то выпало из моей памяти. В трансе, провела им сначала по правому, а потом и по левому запястью. Безразлично наблюдая, как кровь из перерезанных вен смешивается с водой, окрашивая в красный цвет, стекающий в водосток у моих ног. Ну, вот и все.
Прости, Тим, я не смогла оправдать твоих надежд. Но это лишь означает, что мы встретимся раньше, на твоей любимой звезде.